— Знаешь, что?! — ноутбук слетает с его коленей, когда он буквально спрыгивает с дивана. Глаза искрятся молниями под стать раздувшимся ноздрям. — Да срать я на тебя хотел!

Он смотрит не мигая и нервно дергает кадыком. Но я со знанием дела угадываю в его глазах намерение вернуть свои слова обратно, извиниться, и не позволяю:

— Так даже лучше.

Косячу по всем фронтам. И это не чертова депрессия, просто период моей полной дематериализации. Собирать себя по кусочкам, рыть изнутри, просматривать свои эмоции и ощущения, пытаясь принять их и понять. Сложно. Потому как признаться порой даже себе тяжело, что так получилось, и я допустила ошибку, позволив себе поверить, что Ветров стал близок мне. Настала пора признать, что времена, похоже, изменились. Я могу упрямым бараном биться в непробиваемую стену и пытаться все же дожать ситуацию до максимума. Или, наконец, отпустив всякие мысли о нем, отвлечь себя чем-либо или кем-либо.

***

Улыбаюсь через силу, не до конца понимаю вопросы, и проживаю жизнь под опущенными веками. Снова. Снова. Снова.

Наверно, я на самом деле похожа на того, кто потерял реальность. По крайней мере Алексеева это замечает.

— Я знаю, что ты запала. Вижу. Но ты же понимаешь, что тут без вариантов? — заботливая, любимая моя Оленька. Ага. В глазах запрет висит и мигает неоновой табличкой. Понимаю ли я? Да. Но принимаю ли? Нет. В этом вся разница.

— Может быть.., — ответ ни о чем.

— Он мне сам сказал.

Признаю, сразу я впадаю в подобие ступора. То ли от наглости, то ли от ее просвещенности. Да от всего сразу, наверное.

— Сам? Как это? Ты что, спрашивала у него обо мне?

— Вчера он был в клубе. Такой… такой не такой, как обычно, в общем. Ну, мне так показалось. Весь в черном, пил виски и скучал. Подошла и спросила, может, он тебя ждет? Так я могу позвонить и позвать. Я, если честно, просто поговорить с ним хотела, и темы не было подходящей, так что вышло случайно, можно сказать. Я бы тебя не звала, естественно, — театральный жест, но следом исправляет себя, ага: — Не потому, что не хотела видеть, но ты же вроде как не побежишь к нему сама, да и клубы не любишь.

— Он сказал, что вообще не думал о тебе. И так это сказал, словно ему ровным счетом плевать.

Я, не выдержав, приподнимаю бровь. Конкретно смутило. Для начала, такой длинной тирады услышать от Тимура вряд ли реально, более чем уверена, он не захотел бы даже отвечать на подобные вопросы. Или сказал что-то односложное, если не ответил и вовсе вопросом вроде «Зачем?». И да простят меня, грешницу, я, не удержавшись, начинаю хохотать как последняя истеричная дура. Просто ржу до слез из глаз, до хриплого каркающего кашля. После моей полу-истерики Алексеева затыкается задумчиво. То ли поняла, что проняло меня знатно, то ли решила не травмировать мою психику еще основательнее. Это в ее стиле.