— Нет. Я в порядке. — Ее голос низкий, измученный, как и ее внешность.

— Но тебя только что рвало кровью. По-моему, это выглядит не очень хорошо.

Она вытирает лицо, и хотя крови уже нет, оно выглядит нездоровой.

Это неправильно.

Все так и есть.

— Пойдем со мной. — Она указывает на комнату головой, и я следую за ней, мои шаги неуверенны, и мои конечности едва удерживают меня на ногах.

Почему я чувствую себя заключенной, приговорённой к смертной казни, которою ведут на гильотину?

Мама усаживает меня на диван рядом с собой и берет обе мои руки в свои.

— Мне жаль, что тебе приходится узнавать об этом таким образом, Нао-тян. Я хотела, чтобы ты и я были более подготовлены.

— Более подготовленны к чему? — Я едва могу говорить из-за комка в горле.

— У меня рак желудка. Поздняя стадия. Врачи сказали, что у меня есть в лучшем случае несколько месяцев. В худшем случае несколько недель.

Мои губы приоткрываются, и мне хочется рассмеяться.

Я хочу, чтобы это была неприятная шутка, чтобы я могла рассмеяться, но звука не получается. Мое зрение становится размытым, и мама превращается в тень, когда я смотрю на нее сквозь слезы.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, мама.

— Мне так жаль, Нао-тян. Я узнала об этом недавно и не хотела тебя волновать, но, возможно, я просто была эгоисткой. Ты наконец-то веселилась и жила, и я не хотела тебе это портить. Но ты была права, это твоя жизнь, и ты должна знать, что в ней происходит.

Я отчаянно качаю головой, отчего слезы градом катятся по моим щекам. Когда мне было пять лет, я впервые столкнулась со смертью, когда один из наших соседей в Чикаго, мистер Престон, скончался во сне.

Я спросила маму, что значит умереть, и она сказала, что это когда люди попадают в небо, и никто больше их не видит. Она сказала, что тоже умрет. Мы все это сделаем. Я помню, как плакала и кричала на нее, чтобы она взяла свои слова обратно, потому что мамины слова были законом в моей голове. Она никогда не лгала мне и никогда не выдавала ложную правду. Она даже не позволила мне поверить в Санту, бугимена или зубную фею. Она никогда не рисовала для меня мир в ярко-розовых тонах.

Поэтому, когда она сказала, что в конце концов умрет, я поверила в это и возненавидела это. Я целыми днями плакала во сне, думая о том, что она умрет, как мистер Престон из соседнего дома.

Теперь я та маленькая девочка, которая снова и снова качает головой, не желая, чтобы ее слова были правдой.

— Возьми свои слова обратно, мам.