— Хорошо. Умеешь терпеть. Я не люблю криков. Но я велела раздеться, а не вставать на ноги! На пол! — Вадик тут же рухнул на колени. — Упрись руками и считай. Это тебе за обман Верхних.

Удары оказались совсем не такими мягкими, какими обычно награждала Лира (если не считать порку розгами, конечно). Теперь он понял, что именно награждала. Рита била от души. А он закусывал губы в попытках не кричать, и впивался пальцами в ковёр, чтобы не дёрнуться случайно. Заслуженное наказание же.

На двадцатом казалось, что кожу со спины сняли до мяса, однако не было ощущения ручейков по бокам, значит, не до крови, значит, всё не так страшно, как ему кажется. Одно радовало: боль его никогда не возбуждала, так что стояк почти прошёл. Впрочем, стоило, следуя приказу, распрямиться и посмотреть на блестящий взгляд и учащённо вздымающуюся грудь Верхней, член снова начал потихоньку наливаться желанием.

— А вот этого нам пока не надо!

Быстро шагнув к нему, Госпожа сильно, до боли сдавила бедную плоть у основания, так, что Вадик аж зашипел, а глаза защипало от навернувшихся слёз. И, зажмурившись, он уже не видел, зато чувствовал, как на снова опавший член надевают клетку. Мокрую дорожку под правым глазом стёрли пальцем.

— Ты так красиво страдаешь, что я даже почти готова тебя простить, саб. Но только почти. Пострадай ещё. А теперь нагнись раком и разведи ягодицы.

Он не видел, что делала Госпожа, зато почувствовал, как в зад вошло что-то тонкое и длинное. Не страпон, точно. А потом новый приказ — распрямиться, и уже когда на нём крепили систему ремней, догадался. Ещё до того, как с милой улыбкой его мучительница нажала на одну из кнопок на маленьком пульте. Внутри разошлась тёплая волна от слабой, но всё нарастающей вибрации.

— Думаю, теперь мы можем ехать домой. Одевайся. А там уже продолжим наказание. Это — за измену. Нам обеим. И, пожалуй, за это я буду на тебя злиться до конца выходных.

Вадик представил предстоящую пытку и тихо застонал. Выходные предстоят мучительные и… безумно горячие.

Прикосновение ткани к выпоротой коже было, конечно, неприятным, но всё перебивала маленькая вибрирующая игрушка в заднице. Благо ехали они не на общественном транспорте, а в машине Риты. Свою он потом как-нибудь со стоянки заберёт, ничего с ней не случится.

Любимая девушка жила одна, в доставшейся от бабушки квартире, так что развлекаться им никто не мешал. Ух, как она с ним развлекалась! Так, что к концу выходных он готов был от неудовлетворённости выть и лезть на стену. И умолять, и сделать что угодно, лишь бы получить позволение кончить! Но своего добился — его всё-таки простили.