Хотя, блин, нет… Похожа. И бюст большой, и талия тонкая, и ноги длинные, и волосы прямые, вроде бы даже светлые.

- Наташья, прости менья! Я… Я… - она заплакала!

Еще я ночью не утешала американок, которые с моим мужчиной в постели кувыркались!

Твою ж…

Но трубку я почему-то не бросила.

От любопытства кошка сдохла? Это про меня.

Я слушала ее сбивчивый рассказ о том, что она очень хотела, чтобы ее бывший, который ее избил – Майки, или Мики – узнал, что она в отношениях. Зачем ей это было надо я не поняла. То ли хотела, чтобы он приревновал, то ли, чтобы отстал от неё. В общем, эта идиотка клялась и божилась, что ничего у нее с Капитаном Америкой не было – ну, она его, конечно Капитан Америка не называла, она называла его Эндрю.

Как они оказались в постели? Да очень просто. Живет она в том же доме. Узнала от консьержа что Эндрю приехал, заскочила на огонек, увидела, что он пьет виски – а говорил, что не пьет вообще, а виски терпеть не может, лжец! Ну и, как-то… слово за слово, стакан за стаканом…

- Наташья, он вас ошень льюбит! – да, неужели? Вот это новости! – Он перешивает, что он должен уехать, что он тут, а вы там. А я такая дууур-ра…

Это точно, Элис! Ты дура!

И я тоже. Дура.

Потому, что надо было бросать все на хрен и ехать вместе с ним!

Но, что теперь было говорить?

Поздно, бабка, пить «Боржоми»…

- Алло, Наташья? Ты мьеня простила?

Простила… Меня бы кто простил!

Я выключила телефон. Глотнула остывшую бурду из чашки.

Посмотрела в окно.

В соседнем доме у кого-то горел свет. Наверное, там сидел кто-то такой же одинокий и несчастный как я.  А может, наоборот, там двое счастливчиков пьют винцо после секса? Или перед?

В свете этого окна танцевали хрупкие снежинки.