С поцелуями так же. Или каждому по затрещине, или…

Да еще и костыль, на который опирается рука, мешает.

Роман даже не думает уходить. Наблюдает.

А я краснею.

И не от того, что в ванной комнате жарко!

Хорошо, Алёнушка начинает попискивать, требуя уже нести ее в кровать.

И тут Вишневский включает режим активности.

- Давайте мне ребенка, я ее отнесу. А вы тут продолжайте.

Что? Он это серьезно?

Главное, что Павел ничтоже сумняшеся передает Роману мою малышку!

- И дверь закройте, Роман Игоревич. Я вам не мешал! – наглеет Стрелец.

А Вишневский закрывает. Со всей дури!

До треска в потолочных панелях, из которых сыпется какая-то пыль.

Я с ужасом жду плача Алёнки, которая боится громких звуков как все дети. Но она не плачет, а внезапно хохочет!

Павел снова притягивает меня, но тут уж я резко отстраняюсь.

- Хватит! Я не давала вам разрешения меня целовать!

- А Роману давали?

- Нет. Ему тоже не давала! Но он не закрывается со мной в ванной вот так, демонстративно!

- Зато рассказывает, как с тобой целовался!

- Что?