И как у Снежаны совести хватило в ток-шоу с таким пойти? Столько грязи вывалить.

Да, мы не всю программу посмотрели, не знаю, о чем она так говорила, как объясняла свой проступок.

Просто… в голове не укладывается, то… ребенка использовала. Она ведь ее рожала, неужели никаких чувств к этой солнечной девочке?

- Мам, а мы чай будем пить?

- Будем, родной, будем, пойдем, поставим чайник…

Выходим на кухню, вижу Стенина, стоящего у окна. Он разговаривает по телефону.

- Все, что хочешь, брат! Но мне нужны лучшие юристы. И с этой компашкой, что в телеке, я тоже хотел бы … перетереть. Не знаю, когда вернусь, но я на тебя рассчитываю.

- Пап, а мы пришли чай пить! – это Ярославка его оповещает.

Егор поворачивается, смотрит на нас, на меня, на детей. На них с улыбкой, на меня…

На меня не знаю как. Не могу прочитать его взгляд.

Он молчит, и я тоже молчу.

Молча ставлю 4 чашки на стол, молча включаю чайник, выставляю конфеты и печенье.

Дети прекрасно понимают, что что-то не совсем так, видят, как между нами только что молнии не летают, притихли оба.

Разливаю заварку, добавляю кипяток. Детям разбавляю прохладной водой из фильтра. Всегда так делаю, машинально.

Опять все получается машинально. Но не получается не думать.

Я не знаю выхода из этой ситуации. Не могу пока оценить масштаба всего произошедшего.

Егор – медийная личность, я понимаю, что после этой программы ему будет не сладко. И мне тоже. И нашим детям.

И что делать?

- Я все решу, Виталина. Верь мне. Я все решу!

Хочу ответить, что меня не волнует его решение, но не успеваю.