- Ты реально хочешь стать его женой?

- Какая разница?

- Большая, потому что я хочу, чтобы ты стала моей. Не из-за детей, не потому что так прощу, удобнее… Потому что я люблю тебя.

- Любишь? По-настоящему?

- А бывает по-другому?

- Бывает, Егор. Если бы ты любил меня пять лет назад, разве ты поверил бы Ивану? Разве женился бы на Снежане, даже несмотря на ее беременность? Если бы ты любил, ты бы заткнул Ивану рот и не позволил бы поливать меня грязью. Ты сказал бы Снежане, что готов принять ребенка, но не готов взять ее в жены. Ты бы… Не важно. Что сейчас об этом говорить.

Я понимаю, что она права. И не права в тоже время!

Я любил! Но… это не любовь моя была слабой, дело в другом. Это я сам оказался слишком слаб. Я не верил не ей, я не верил себе.

Не верил, что меня можно любить – так, наверное.

Не знаю. Сам себе не могу ничего объяснить, что уж говорить о Виталине!

Она точно меня не поймет.

- Я не хочу, чтобы ты ехала.

- Я тоже многого не хочу, Егор. Но приходится делать. Давай договоримся. Я с детьми улечу. Ты тут как-то решишь все вопросы. Отобьешь атаки журналистов, или… или просто возьмешь и сам придешь на это ток-шоу и расскажешь все. Потом… Потом приедешь к нам, и мы поговорим.

- Не получается у нас говорить.

- Пока не получается. Именно поэтому я и хочу уехать. Чтобы успокоиться. Чтобы понять, что делать дальше.

- Что делать дальше? То есть… выйти замуж за Дворжецкого, например?

- Егор, я не буду сейчас это обсуждать.

- Хорошо, - сам не верю, что говорю это. – Пожалуйста, дай мне слово, что за это время ты точно не станешь его женой, и вообще… не будешь с ним?

Что я творю? Прошу женщину не спать с мужчиной, за которого она выйти собралась? Да, именно. Прошу. Прошу дать мне шанс, хоть крошечный.

- Егор…