— На словах могу передать.

Отрицательно качаю головой. Идем рядом к плацу.

— Как глаза у нее?

— Хорошо. Минус четыре. Линзы надела.

— Классно. Я все еще ее парень? — вырывается у меня то, что тревожит круглосуточно.

— Скоро спросишь сам, — ухмыляется.

Да уж. Чувствую, до присяги не увижу.

— Марат вас по полосе гоняет сегодня. Давай, в строй.

Больше, чем столовую я ненавижу только местную обувь. Армейские сапоги это вам не Луи Виттон. Мои ноги привыкли совсем к другой обуви. Но ныть нельзя. Все точно в таких же.

Лемешев о чем-то переговариваются с Маратом. Два бугая… Марат — зверь! На спаррингах по рукопашке ломает по-взрослому. Никого не жалеет. Бить кулаками мне еще пару-тройку месяцев нельзя, руки только зажили. Но я извернулся и нокаутировал его неделю назад раунд-киком. За что был «удосужен» рукопожатия.

— Рядовой Шагалов, шаг вперед! — рычит Марат, сложив руки за спиной.

— По распоряжению из штаба сегодня приступаешь к дежурству на объекте.

— Я же присягу не давал, — с сомнением смотрю на них.

— А тебе автомат никто не доверит, рядовой. Тачку помоешь, бойцам ужин принесешь.

На побегушках, значит?

— Ясно…

— Чо?!

— Так точно! Можно вопрос? А что за объект?

— Ты малахольный, что ли, Шагалов? — изображает фейспалм Лемешев.

— Во-первых, — цедит Марат. — После вопроса «а можно вопрос?» младший по званию ждет ответа старшего по званию. Ответ — «нет!». Во-вторых, бойцы спец подразделений точки своего назначения не знают. И должны быть готовы нести службу в любой точке без лишних вопросов. Ясно?