— Свободен, Макс.

Прохладно и спокойно.

— Да ладно, не обижайся. Мне показалось, что ты заносчивая.

— Не показалось, все, иди.

Перестраивается на левую дорожку.

— Ну я ж не знал, что ты слепая, — она вздрагивает. — Хватит тут из себя даму самостоятельную строить. Мне несложно, я провожу.

«Слепая»? Мне и самому режет это слово. Как-то по-другому надо было сказать?

— А ты как будто бы глухой? — язвительно. — Я же сказала — не нужно.

— Почему? — с недоумением перехватываю ручку чемодана.

— Ты мне не понравился, — вздергивает подбородок, дергая чемодан обратно. — Некрасивый.

Ну да, есть немного сегодня.

— Так ты не слепая? — поднимаю ее очки вверх, желая заглянуть в глаза.

Громко вдыхаю от неожиданности. Глаз нет!

Уворачивается. Очки остаются в моей руке.

Черт…

Нет, глаза есть, конечно, просто каждый заклеен каплевидным пластырем-подушечкой бежевого цвета. Поэтому и очки такие большие?

— Верни! — слепо протягивает руку в моем направлении.

Есть за мной косяк — когда волнуюсь веду себя слишком нахально или как идиот. И рядом с ней я взволнован и взбудоражен, как никогда!

Протягиваю очки, вкладывая их в тонкие красивые пальцы. Мы соприкасаемся. Я разжимаю свои, зависая на этом ощущении. Очки высказывают. Яна сжимает кисть, но не успевает их схватить.

Одно стекло разбивается об асфальт.