Боюсь проснуться в один из дней и понять, что все это плод моего воспалённого воображения. Ну не может же так везти человеку. Не может быть такого безумного счастья и спокойствия в жизни. Не может... А я вот вытянул счастливый билет.

Водружаю очередной шедевр на подушку талантливой флористки из цветочного с соседней улицы. Поддавшись порыву целую Дюймовочку в висок. Она так симпатично причмокивает во сне и морщит носик, просто невозможно оторваться.

Неделя отпуска прошла более чем насыщенно. Как и обещал Виолле ранее, никуда я ее не отпустил. Возникли, конечно, незначительные трудности, В которые мне строго на строго было запрещено вмешиваться. Ибо этого бы не возникло, прислушайся я к ней.

Благо я хорошо умею выбивать из ее головы всякую дурость. Особенно, если раздеть Черноглазку и перевести все разговоры в горизонтальную плоскость. В квартире не осталось, на мой взгляд, ни одного не помеченного нами места.

Где-то мы ругались, потом успешно мирились. Где-то я снова и снова доказывал ей всю правильность нахождения ее в этой квартире. Где-то мы просто любили друг друга. Забыв обо всем на свете.

Удивительно даже, что успели побывать и в театре, и в кино, и в музеях близь лежащих городов. Однажды даже ей удалось затащить меня в ресторан. Как итог, Виолла больше не поднимает тему нашу совместного проживания. Что не может не радовать.

Распаковываю свежеиспеченные булочки, готовлю ее любимый чай. Черный, с цедрой апельсина и корицей. Слишком уж увлекаюсь своим занятием, что даже не замечаю подошедшую ко мне со спины чертовку.

— У нас не осталось ваз! — говорит это с упреком и толикой грусти.

— Значит купим еще!

— Куда еще? Тим, оглянись и посмотри повнимательнее. Ты что, решил скупить все цветы в городе?