— Давай помогу, не кряхти ты так, — он молча передал мне часть цветов и закрыл машину.

К могиле мы шли молча. Казалось, что болтать тут не уместно, будто мы можем нарушить чей-то покой. Возможно и так. Еще одна причина для молчания — обида Тима. Он ничего мне не сказал на мое предложение переместить этот прекрасный цветник из нашей квартиры сюда, к маме. Но его это должно быть не хило задело. Если судить по выражению лица и резким движениям.

— Все хорошо? — поднимаю на него глаза, когда мы останавливаемся у нужного надгробия.

— Все прекрасно, — мрачно отзывается он и принемается раскладывать цветы поверх еле заметного пригорка.

— Не обижайся пожалуйста, если бы ты только знал, как она обожала цеты...

— Я не обижаюсь. Они все равно завянут, рано или поздно. Ты их выбросишь. На их месте появятся новые.

— Только...давай без фанатизма, пожалуйста... — Тим уже закончил и теперь изучает изображение на большой мраморной плите.

— Она была красивой... Вы похожи, особенно глазами, — не смогла ответить, язык словно к нёбу прирос. — Если хочешь, я могу подождать в машине.

— Да, спасибо!

— Не торопись.