— Что ты мямлишь там, говори уже, что ты идиот натворил?!

— Доказательств не будет. Я повредил их систему и камеры, в обмен на молчание.

— Что ты сделал? — он прищуривается и подаётся вперёд.

— Уверен, когда Элеонора придет в себя, то подтвердит, что Виолетта тут не причем. А сейчас...

— Ты реально идиот или прикидываешься? — отец смахивает все со стола и зло смотрит на меня. Уверен, если бы можно было убивать взглядом, я уже валялся бы мертвым. — А если, — его голос срывается, — она не придет в себя? Как будешь вытаскивать из передряги свою девку?

— Я... — а ведь я и правда об этом даже не думал. Решил. — Пойду и признаюсь во всем.

— Идиот! — шипит отец, глаза бешеные. — Бабы приходят и уходят. Собираешься похерить свою жизнь из-за какой-то пизды?

— А есть другой выход? — усмехаюсь.

— Значит так! — отец встаёт, прикрывает плотнее дверь. — Забудь обо всем, что ты мне рассказал! Ты не имеешь никакого к этому отношения. Найдем твоей малолетке хорошего адвоката, пусть сам с ней возится. А ты, — он отвешивает мне подзатыльник, — сидишь дома и носа на улице не показываешь, понял меня? — достает телефон, звонит кому-то. — Ты где? Да, срочно. Сейчас же! Да мне плевать. Жду.

Наблюдаю, как отец начинает хлестать виски прямо из горла, наплевав на бокал, который так и валяется на полу. Говорить сейчас не самый удачный момент. Отца я знаю, как облупленного. Могу лишь накликать неприятности. И себе, и Виоле.