— Этого, — отец кивнул в мою сторону, — к матери. Девчонке адвоката. И проследи, чтобы имя моего оболтуса нигде не фигурировало.
Ахметов хмурится. Кажется, просто думает о чем-то. Затем резко встаёт и заезжает кулаком мне прямо в солнечное сплетение. Пока я корчась от боли оседаю на пол, слышу, как отец офигевший от происходящего, начинает на него орать. Все стихает лишь после негромкой фразы, брошенной стариком Ахметовым: "Эта девчонка, моя дочь!"
Бухать это, конечно, не выход. Только ничего другого мне не остаётся. Единственным желанием, уточняю, единственным нормальным желанием, было утонуть в алкоголе.
По факту, не отказался бы просто упасть в бассейн с любым пойлом и топориком пойти на дно. Наверное, после этого идиотский орган, под названием сердце, перестал бы кровоточить и болеть. Утром я знал чего жду от жизни и к чему собираюсь прийти.
Прошли сутки. Теперь мне бы понять как можно жить без своего кислорода. Без Виолетты все стало пресно, отвратительно и не интересно. Зато ей без меня лучше всех!
Запускаю очередной бокал в стену. Наблюдаю, как множество осколков, разных размеров, разлетаются в разные стороны и опадают на пол. Если моя память меня не подводит, то это уже десятый по счету.
Морщусь, ощущая, как несколько мелких стеклышек вонзаются в руку. Из ранок показывается алая жидкость. Но даже это ничто по сравнению с тем, как болит в груди.
Сую пораненную руку под струю прохладной воды. Сам же в этот момент достаю свой телефон и перевожу его из режима "в самолёте" в обычный. Смски, словно цунами, начали сыпаться. Стискиваю зубы, когда вижу, что у две трети всех сообщений в графе "адресат" стоит ЕЁ имя.
Борясь с желанием перезвонить Виолетте, набираю Сеню. Он тоже мне названивал всю ночь. Интересно, что стряслось?