А может... Боже! Может это он ее... Нет, не может быть!

С момента нашей последней встречи прошло несколько дней. Этот мужчина... Роман, больше не приходил и никак не пытался со мной связаться.

Он Роман... А я — Романовна. Но это по дедушке. В этом я уверена, видела мамины документы. Она тоже была Романовной. Быть может во всем этом есть и скрытый смысл? Если бы только мама была жива, тогда не пришлось бы сейчас гадать.

Меня поселили в отдельную каморку. История с моей "буйностью" сработала мне же и на руку. Никто не трещит без умолку. Никто ко мне не подходит. Этого паренька, что так активно посягал на мою честь, я тоже больше не видела.

Мне его не жалко, даже если его уволили. Сам виноват. А вот на допросы меня таскают исправно. С раннего утра. Потом после обеда. Вечером лишь уточняю некоторые детали.

Еда все так же ужасна. Вот уж где изменений не последовало. А жаль. Приходится есть, хотя бы пару ложек, чтобы не валяться здесь овощем. Хотя по большей части именно этим я и занимаюсь.

Этот человек... мой отец?... Странно так думать в отношении кого-либо. Стараюсь не привыкать. Он говорил, что у него есть доказательства, так вот пусть сперва их предоставит. Однако, где-то глубоко внутри, теплится надежда... Точнее нет, уверенность, что он не соврал.

В зеркале, ну, в его подобии, пытаюсь разглядеть в себе хоть что-то, что укажет на нашу схожесть. Не нахожу. Правда глаза, отдаленно напоминают его. У мамы глаза были серыми. Светлыми.

Ещё один фактор, который омрачает мое существование, и не конкретно здесь, а вообще, в целом, это отсутствие в ней Тимофея. Он не связывался со мной. Мне о нем ничего не известно. А интересовался ли мной он?

Может сюда просто никого не пускают? Только адвоката, которого прислал Роман. Его самого сюда пустили потому, что он был знаком с моими мучителям. Это понятно по манере их общения. Слишком неформальное.