Два часа пролетают, а буквы пляшут перед глазами.

Потому что вместо них я вижу ее.

Губы ее. Сладкие. Манящие. Дурманные . До одури.

Глазища эти с длинющими ресницами. И… Как распахнулись ее глаза. Как радужка потемнела, а зрачки расширились… Ее хриплый тихий стон так и чувствую. Как губами, ртом его срываю. Поглощаю в себя. Пожираю… Всю ее пожираю…

Блядь. Так бы и разложил сейчас на столе!

Распахнул бы бедра и вонзился в горячую плоть!

И слушал бы. Охреневал бы. От ее криков! От стонов этих ее рваных!

Голову бы запрокинула, а я б держал. Намотал на кулак длинные шелковые волосы.

Все! Все бы из нее выбил!

Всю эту дурь!

И блажь про замужество с Сабуровым. И то, что какого-то хрена никак не признается, что создана для меня!

Моя. Ведь моя!

Тело ее звенит от одного прикосновения. Выгибается. Губы распахиваются хоть она их с силой пытается сдержать!

Руки сжимаются в кулаки.

Блядь.

Еще немного, и меня сорвет!

Реально сорвусь туда. Сгребу в охапку! И каждым своим голодным толчком внутри нее заставлю признать правду! Заставлю покориться! Не мне! Собственному сердцу!

– Это же судьба, девочка. Как не видишь? Не понимаешь? А против судьбы даже сами Багировы, сам дьявол не попрет!

Мы. Мы с ней. Судьба!

Так какого же хера она творит?