— Кира! У меня шикарные новости! Сегодня с утра в «Легион» привезли Гильнары.

— Здорово, — обрадовалась я. — Значит, Мишка понравился?

— Еще как! Спасибо тебе хотела сказать. Только вот верхом пока не получится ездить, Кир. Сама понимаешь. Если хочешь, возьми завтра Витьку. Меня не будет.

— Я поняла, — закивала я. — Приеду.

— Ну все, отлично, — обрадовалась знакомая.

Одной проблемой меньше. Почему — то после разговора с Воронцовым не особо — то и хотелось ехать на прогулку с Шерном. И Света вовремя позвонила. И потому, расстроив Александра тем, что не приеду, оставшуюся часть дня вновь посвятила работе. В понедельник предстояло несколько важных дел. Первое, что нужно было обязательно сделать, так это заполучить настоящее заключение эксперта о стоимости картин и экземпляр расторженного брачного контракта для сведения. М-да…

А в воскресенье я все-таки съездила в «Легион». Винтеркайзер после привычного мне Мишки казался двухметровым шкафом. Я долго пыталась присидеться на нем и найти контакт. Шерн как раз в это время вел тренировки в манеже и ржал, наблюдая за моей ездой. Витя шел хорошо, чего не сказать обо мне — к середине занятия я превратилась в мокрую мышь, желающую лишь одного — оказаться на земле.

После летящих аллюров Михмалли энергичные и амплитудные движения Вити казались мне сущим адом — непривычно и оттого жутко неудобно. Мы с Мишкой, конечно, не телепались клячами, но до того, что показывал сейчас Витька, нам было далеко.

Саша помог — посмотрел за моей посадкой и подправил ее, посоветовав почаще садиться на Витю без стремян, чтобы сесть в седло глубже и перестать цепляться за него. А как не цепляться, если чувствуешь себя прыгуном на батуте?

— Кира, я больше не могу смеяться, — простонал Александр, безуспешно пытаясь подавить новую порцию смеха и утирая выступившие из глаз слезы. — У тебя такое лицо, будто это он на тебе едет.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — набычилась я и, отшагав коня, увела его в конюшню.

На месте Саши я бы тоже смеялась.

Затем довольно долго стояла у Мишки, рассказывая ему о ситуации с Воронцовым. И не знала я, что больше меня волновало: загвоздка в деле или чувства к начальнику. Михмалли, как и всегда, был прекрасным собеседником — слушал, не перебивал и в поддержку шебуршал губами по моим рукам. На прощание уткнувшись носом в золотистую шею, обняла ахалтекинца. Почему жизнь такая сложная штука? Как было хорошо в древности. Ударил дубинкой и утащил понравившегося человека в пещеру. Увы, сейчас подобное не выйдет.

Домой возвращалась в сумерках. День в «Легионе» был насыщенным и пустым одновременно. Я полностью отринула мысли о работе, погрузившись в приятные хлопоты. Помогла девчонкам с лошадьми, понаблюдала за тренировками и сделала многое из того, что помогало вернуть душевное спокойствие. С Шерном толком не общались — он концентрировал свое внимание на спортсменах. Еще заезжала к родителям. В этот раз они не уже не косились на мои волосы — а ведь на прошлой неделе отец посетовал, что мало меня пороли в детстве, раз решилась на покраску. Мама отреагировала спокойнее, но все равно по ней было видно, что ей жалко мой естественный цвет. И мне жалко тоже… Я даже задумывалась вернуть свои русые локоны — выкрасить поближе к естественному и навсегда забыть о белокурых волосах, как о страшном сне.