Льюис задумчиво отвернулся, больше не контролируя свои руки, и те повисли в самодельных петлях.

— Тогда я выберусь сам.

Ричард фыркнул и подергал ремни.

— Вряд ли.

Габриэль слегка пожал плечами, как бы извиняясь за грубые слова своего помощника и одновременно соглашаясь с его точкой зрения.

— Пойдем, Ричард, нам надо проверить и ее результаты. Почему-то после последней процедуры на Льюисе ей тоже стало хуже.

— Думаете, она следующая? Оно готовит ее?

Льюис даже не слышал, как дверь закрылась на ключ. Лекарство прекращало действовать, боль возвращалась, но вместе с осмысленным процессом. Теперь Льюис наконец начал осознавать, что реальность, а что нет. Старинный нательный крест, который он попросил привезти ему из дома, например, был реален, а вот игральная карта, — окропленный кровью бубновый валет, прилипший к потолку, — уже нет. Льюис знал, на какой отчаянный шаг ему придется пойти, но он был готов. Стоило этой мысли оформиться, как зарябило солнце, а потом в комнату ворвалась тьма. Она заклубилась над головой и навалилась в попытке раздавить.

— Итан! — одновременно раздался крик и Льюиса в прошлом, и Эми в будущем.

Их услышали.

Откликаясь на имя, тьма заволокла все, отрезала одно воспоминание от другого, отделила Эми от Льюиса, но не смогла сделать большего из-за активного сопротивления обоих. Прошлый и нынешний носители вцепились друг друга взглядами и мыслями. Всего мгновение, всего секунда, но она была решающей для них обоих. Они видели единые на двоих воспоминания и в полной мере прочувствовали боль другого. Удивительное похожую, но было огромное отличие между ними.

Эми не собиралась прощать убийцу, и ей было плевать, что конкретно увидел в ее прошлом Льюис. Она была не в себе — ей хотелось плакать, кричать, метнуть в Льюиса всем, что подвернулось бы под руку. Сейчас Эми молилась богу, чтобы он сделал ее реальной для сознания Льюиса, дал пистолет, совсем недавно находившийся в этих уставших после тренировки руках.

— Ты просто псих, ты не заставишь меня поверить тебе. Ты сам всех убил!

Взгляд Льюиса был расфокусированным. Он одновременно смотрел на Эми и через нее. Однако спустя мгновение все же пришел в себя. Лицо, более-менее начавшее оживать, снова превратилось в прочный лед.

— Не спорю. Руки были мои. Но это был он, если ты видела мои воспо…

— Они не настоящие, ты сумасшедший!

Лицо Льюиса не кривилось от гнева, как в воспоминаниях, напротив, оно отражало только пустоту. Никаких эмоций.

— Мне плевать, что ты думаешь, я убью любого, кто может приютить у себя Итана и дать ему новую жизнь. Я убил твоих родителей, я убью тебя, доберусь до твоего брата.