Видя находку в чужих руках, Эми сразу подлетела ближе, напрочь забывая о волнениях Итана.

— Это и есть те самые записи?

— Да. Боже, какая холодная тетрадь. Этот псих положил ее в морозильник.

Эми усмехнулась, а потом прильнула к плечу детектива, не заботясь о личном пространстве последнего. Уж больно интересно ей было узнать, что же нашел Доминик.

Написанное им неприятно поразило ее. Доминик очень четко и старательно заполнял свой ежедневник. Такая скорпулезность совсем не соответствовала его внешнему «раздолбайству».

Любая зацепка Доминика вела к Ричарду. Он даже нашел брата Эми на записях камер из музея, хоть и не без проблем. Обычно Дерек и Ричард встречались в «слепой зоне», только однажды ошиблись, но этот просчет сразу же всплыл. Единственное, что оставалось под вопросом, — имя. Доминик знал внешность Ричарда, фальшивое имя, которое тот называл Фрэмптонам и адвокатам, но не о связи с Эми. Поэтому, попав в тупик, детектив решил показать фотографию Ричарда матери Дерека. Саманта узнала своего посетителя. Ричард отдал им всю коробку с украшениями в надежде, что Лэнгтоны согласятся обменяться на «Интерлюдию длиною в жизнь», когда та будет у них на руках. Мистер Барлоу, с которым Доминик вышел на связь, помог отследить передвижение имущества Фрэмптонов, а также всех членов семьи (точнее самых дальник родственников, что остались). Ричард действительно общался с ними и знал, куда в итоге попадут вещи Льюиса.

Именно Ричарду принадлежали те часы, которые впоследствии достались Эми.

Судя по записям Доминика, Ричард, мило болтая с Самантой, отдал часы совершенно бесплатно, при условии что хозяева «Черной Кошки» подарят безделушку своей невестке.

«Саманта сказала, что получила браслет как подарок для Эми, о которой рассказала гостю. Хотя когда я надавил, оказалось, что первым о пассии Дерека спросил именно гость»,

— писал Доминик.

Связь между необычным посетителем и Эми Доминик запросто определил.

— Нет, не может быть! — она почувствовала, что задыхается.

— Ричард Томпсон ведь твой пропавший брат? — задал риторический вопрос Майк.

— Да, нет… я, — она отшатнулась, будто ноги ее уже не слушались. — Мне нужно идти.

— Мне очень жаль, Эми, — сочувственно произнес Итан. — Лучше бы ты этого не так и не узнала.

«Он предал всех нас, самого себя, тебя тоже! Предатель, трус и убийца!»

— грозные, пропитанные болью и злостью слова, брошенные когда-то матерью, звенели в ушах.