– Я справлюсь, Вера с Эммой почти все приготовили, остались лишь мелочи.

Проигнорировав ответ, Егор подошел к столу, взял доску, нож и принялся резать буханку ароматного черного хлеба.

– Ты наденешь платье? – спросил он, не отрывая взгляда от разделочной доски.

– Наверное, – ответила я. Конечно, и бабушка спустится при полном параде, так что особого выбора у меня нет.

– А чертополох приколешь?

Голос Егора прозвучал дежурно, будто ему требовалось поддержать разговор, и не важно, какие вопросы задавать. Но теперь мне было известно немного больше.

– Я знаю, что именно ты изготовил эту брошь, – ответила я осторожно, тоже стараясь казаться равнодушной.

Но мне удалось удивить Егора. Усмехнувшись, покачав головой, он положил нож на доску. Пряча волнение, я продолжила старательно распаковывать камамбер.

– И давно знаешь?

– Нет…

– Рано или поздно бабушка должна была рассказать тебе об этом. Она не может жить без интриг, но еще большее удовольствие ей доставляют кульминации ее секретов. – Егор помолчал немного, а затем сделал шаг, развернул меня к себе и заглянул в глаза. – Я заметил, что ты не носишь чертополох, поэтому и спросил… Теперь тебе неприятно надевать брошь?

Егор вполне мог сформулировать вопрос иначе, но он нарочно не оставил возможности вильнуть в сторону.

– Не в этом дело… – справившись с замешательством, ответила я. Руки Егора чуть крепче сжали плечи. – Просто я не понимаю… как ты относишься к тому… ну, брошь же находится у меня… а бабушка, похоже, не спрашивала у тебя разрешения…

Такой ответ все же спасал от прозрачной откровенности. Как я могла объяснить, что тело сковывает неловкость, когда я беру чертополох в руки? И несмотря на то, что Егор меня спас, я еще хорошо помнила, как он собирался отправить меня в ссылку в Питер, и как мне пришлось распахнуть душу, чтобы никуда не поехать…

Егор ничего не ответил, будто правду он отыскал в моих глазах и лишние слова не требовались. Вновь взяв нож, он продолжил резать черный хлеб.

* * *

Бабушка выбрала строгое длинное платье цвета ночной синевы. На нем не хватало сияющих звезд, но ожерелье из бриллиантов и серьги охотно взяли на себя эту роль. Не туго собрав волосы на затылке, она оставила на свободе несколько коротких прядей и добавила объем челке. Спокойный макияж отвлекал от имеющихся морщин, и бабушка, безусловно, выглядела на пять с плюсом.

Накрыв на стол, я сбегала в свою комнату и тоже надела платье. Ничего особенного – голубое с тремя пуговицами-стекляшками и тонкой полоской серебра по подолу. Я бы соврала, если бы сказала, что выбрала платье случайно… Нет. К нему не подходило такое украшение, как чертополох, и этот факт решал все душевные вопросы.