Я взяла бокал с соком, а Егор налил себе красного вина.

– Не знаю, что я люблю больше: твое смущение или бесстрашный взгляд, – произнес он и сделал первый глоток. – Ты боишься меня?

– Немного, – чуть помедлив, честно ответила я. Смотреть на Егора было трудно, и я начала разглядывать бокал.

– Я много раз был не прав и давно хотел сказать тебе об этом. И прости, если в какие-то моменты я вел себя грубо.

Взгляды встретились, и сначала у меня онемели ноги, потом руки. Слабость побежала по телу, одерживая все новые и новые победы.

– Я ни на что не обижаюсь.

– Это не освобождает меня от ответственности, Дженни. Прощаешь?

– Да.

– Помнишь, ты пришла ко мне в мастерскую прошлой осенью? Когда я увидел, какая ты худющая и несчастная, я здорово разозлился на себя… – Егор прислонился спиной к дивану, и пламя свечи задрожало, кидая тени на его лицо. – Я не хотел брать тебя с собой на кладбище, Дженни… Первый же порыв ветра сломал бы тебя, как тростинку. И я знал, как больно тебе будет стоять рядом с могилами. Так же больно, как и мне. – Егор сделал еще глоток вина и поставил бокал на край столика. – И в Питер я тебя собирался отправить вовсе не в наказание за что-то, а по другой причине, которая в большей мере связана со мной, а не с тобой… Черт… – выругался он и потер шею ладонью, будто она затекла. – Не люблю, когда ты далеко сидишь. Дженни, ты как птичка, готовая упорхнуть в любой момент с ветки, и не всегда возможно протянуть к тебе руку…

Егор предлагал выбор, и я это поняла сразу. Я могла остаться на своих подушках или приблизиться. Он не сказал: «Сядь ближе» и сам не пересел ко мне.

Пару лет назад я читала «Остров погибших кораблей» и знала, что существуют течения, способные притянуть в нужную точку огромные махины с парусами, многотонным грузом и пушками. Эти течения побеждали все.

Была ли я кораблем? Вряд ли. Если только хрупкой лодочкой, потерявшей весла на одном из поворотов.

Подхватило ли меня сейчас течение именно такой силы? Точно, да.

Я подвинулась к Егору, села рядом и развернулась к нему лицом. Нельзя забыть ту осень и боль, которая была общей, но не делилась на двоих.

Чуть помедлив, я коснулась кончиками пальцев плеча Егора и повела руку вниз к закатанному до локтя рукаву. Стало жаль, что на нем рубашка, а не футболка – мой путь был бы на несколько сантиметров короче.

Я дотронулась до кожи, посмотрела на Егора и замерла. Я не знала, считает ли он мое поведение глупым или нет, но в эту минуту казалось, что я ему чуть-чуть нравлюсь и могу так поступать. Если он не любит, когда я далеко, значит, ему хорошо, когда я близко…