— А ребенок?... Ты же хмурился… — непонимающе спросила я.

— Ты плакала, и я решил, что ты категорически против заводить ребенка сейчас. Думал, как буду тебя переубеждать.

— Переубеждать?

— Да, воробушек, — улыбнулся он. — Переубеждать.

— И ты правда меня любишь?

— Да.

— И хочешь… детей? От меня? — уточнила неуверенно.

— Да.

— И…

Не давая мне больше задавать глупые вопросы, ответы на которые так грели мое сердце, Слава поцеловал меня. И не так, как делал до этого — почти целомудренно, в щеку, — а со всей страстью. Так, чтобы у меня не осталось ни единого сомнения.

По щекам вновь потекли слезы, но не горькие, а наоборот, светлые счастливые…

Наверное, если бы кто-то из нас захотел прерваться и лизнуть их, они были бы сладкими-сладкими. Так, как у меня стало на душе…

— И я тебя люблю, — выдохнула я, когда Слава, улыбаясь, прервал поцелуй, а губы уже горели. — И… я тоже хочу, чтобы у нас были дети.

— Ты будешь чудесной мамой, мой нежный воробушек. А я буду самым счастливым мужем и отцом.

Эпилог

Эпилог

— А вот и моя Анечка!

Я улыбнулась, вышедшей встречать меня Марии Викторовне и, придерживая живот, будто он мог выпасть от неосторожного движения, сняла легкие сандалии.

— Здравствуйте, — обмениваясь светскими поцелуями в щеки, поздоровалась я с мамой моего любимого.

— Проходи, дорогая, только тапочки надень.