- Какие дети? - оборвала ее. - У тебя дети есть?

- Злата, - ее голос мягкий, полон вины. - Ты уже выросла, ты сама замужняя женщина, может, теперь, наконец, мы с тобой...

- Вон отсюда пошли, обе! - не сдержалась. Отступила в коридор, давая им дорогу. - Что ты сюда притащила? Забирай свою колбасу и сама ее ешь!

Я не могу.

Как можно думать, что после стольких лет, припереться к дочери, которую бросила, взять и стол накрыть - достаточно, чтобы с ней согласились разговаривать.

Я слышать о ней не хочу.

- Златка, - попробовал призвать меня к порядку папа. - Ты это...давай того, сядь.

- А ты? - посмотрела на него и сердце сжалось, - ты же клялся, что пить бросил, что с пенсии костюм купишь! Вы зачем его напоили?

Внутри что-то оборвалось.

Метнулась в ванную, схватила грохочущую железную швабру и вместе с ней вернулась в коридор, замахнулась.

- Вон отсюда!

- Боже мой, - перепугалась Лидия Степановна и посмотрела на маму. - Марин, а Кирилл мне говорил, что у девочки проблемы начались с головой. Наследственный алкоголизм. Какое несчастье, такая молодая и...

Махнула шваброй, и с сухой тряпки в стороны полетела пыль.

- Пойдем, Марин, пойдем, - она взяла растерянную маму под локоть и, бочком, начала протискиваться мимо меня. - Раз твоя дочь ничего не хочет слышать про наследство, которое ты для нее приготовила...ничего, ничего. Вот успокоится...

Кажется, из ее расчета, эта фраза про наследство, брошенная мимоходом, должна была заставить меня остановить их, начать расспросы.

Но я продолжала стоять со шваброй наизготовку, готовая по идеальной прическе Лидии Степановны пройтись грязной тряпкой.

- Злата, вот если что - мой телефон, - она положила визитку на стол.

Они еще долго топтались в прихожей, обувались в свои эксклюзивные туфли. И мама молчала, зато Лидия Степановна причитала за двоих.

Что-то снова про наследство и мою неблагодарную натуру, мою вспыльчивость, вызванную злоупотреблением...

Наконец, дверь хлопнула.