– Надеюсь, француз твой завтра не нарисуется? – на всякий случай уточняю я. Надо же знать, к чему готовиться.

– Нет, – отрицательно качает головой, но не успеваю я выдохнуть с облегчением, как она добавляет: – У него дед умер, он сейчас на похоронах в Париже.

– То есть, если бы дед не скопытился, мне бы еще и его усмирять пришлось? – невесело ухмыляюсь я, стараясь не думать, откуда она знает о семейных делах своего лягушатника. Запрет на общение с другими мужиками мы обсудим потом.

– Не знаю, – отстранившись, Веснушка виновато разводит руками. А кто знает – хочется спросить, но я благоразумно молчу.

– Ладно, разберемся. Чайник пока поставь и пакеты разбери, – даю ей задание, чтобы не металась по квартире в нервном ожидании. – Я быстро. Все хорошо. Не дергайся, Лесь.

– Осторожнее, Саш, и помягче с ним. Он очень ранимый, – подавленно отзывается она, провожая меня настороженным взглядом. Помягче, бл*ь. Ага, разбежался. Еще не хватало хороводы вокруг разбушевавшегося Смоленского водить.

Спустившись во двор, нахожу взглядом пьяного Ромео, угрюмо допивающего остатки вискаря на лавке посреди детской площадки. Нашел, блин, бесплатный бар. Вадик замечает меня, только когда я подхожу вплотную. Невнятно бормочет что-то себе под нос и снова прикладывается к горлышку. Сев рядом, я без раздумий выхватываю у него бутылку и выбрасываю в урну.

– Побереги печень, Смоленский. Пригодится еще, – грубовато отвечаю на обвиняющий недовольный взгляд. – Выкладывай, с чем пришел.

– Сказать, что ты мудак и гондон, – в тон мне выдает Вадим. Информативно и доходчиво.

– Обоснуй, – равнодушно отзываюсь я, затягиваясь сигаретой.

А небо-то какое звездное. Погода шепчет, тепло, безветренно, птички поют. Еще и полнолуние. А я, блин, тут пьяный бред вынужден слушать.

– Засунь себе свой «обоснуй» знаешь куда? – хамит Вадим, толкая меня в плечо. Ну, давай, подеремся, чего мелочиться. Какая свадьба без драки? Свадьба, правда, завтра, хотя нет… уже сегодня. Через восемь часов роспись.

– Вадик, ты вроде бы взрослый мужик, а быкуешь, как в начальных классах. Ну, выбрала девчонка не тебя, не конец света. Смирись и устранись.

– А ты чего не смирился, когда не тебя выбрали? – заплетающимся языком парирует Смоленский. Налившиеся кровью глаза со злостью смотрят мне в лицо, кулаки рефлекторно сжимаются. Того и гляди психанет, руками махать начнет. Оно мне надо? Нет. Значит, будем конфликт спускать на тормозах.

– А я смирился и даже женился. Помнишь, я тебе звонил, узнавал, насколько у вас серьезно?

– Ну… было дело, – подумав, кивает лохматой головой Вадим.