– Джессика, нужно взять себя в руки. Ты умеешь стрелять?

– Немного…

Кано старший одобрительно хмыкает. Достаёт второй пистолет и всовывает мне в руки.

– Хорошо, оставайся здесь. И стреляй в крайнем случае, чтобы не привлекать внимание. Я не хочу оставлять тебя, но идти со мной опаснее, – с сожалением объясняет мужчина.

– Просто помогите ему… пожалуйста, – шморгаю носом.

– Не переживай, – тут же сводит брови Марк Кано и еле заметная улыбка касается его губ. – Я верну тебе своего сына.

Глава 33

Глава 33

Майкл

Я отвлекаюсь на Джессику, когда её выносит Тони. Меня бесит, что она не слушается. Понимаю, что это шок, и все же её нежелание оставлять меня порождает надежду, что после всего случившегося она не возненавидит меня на всю оставшуюся жизнь. Но я бы никогда не позволил ей остаться. Мне нужно разобраться с Хоггартом. Прикончить его, простыми словами. А после помочь выбраться из западни всем остальным…

Ублюдок пользуется моей эмоциональностью и вырывается из хвата. Выбивает пушку из моей руки и сразу же кидается за ней. Старый хрен, ты реально думаешь, что одолеешь молодую кровь в этом бою? Даже смешно. Без своих людей ты уже ничего не можешь! Я подрезаю его и заваливаю на спину. Не церемонясь совершенно. Теперь, когда Джессики нет, я размажу его и похороню в крови его же мафии. Теперь меня уже ничего не остановит…

Сжимаю шею подонка и рычу ему в лицо:

– Я даже рад, что возможность прикончить тебя, досталась именно мне! – торжествую. – Не находишь это символичным? Уверен, и мой дед и мой отец гордились бы мной!

Дориан задыхается, но умудряется хохотать.

– Думаешь, твой отец будет гордиться тобой, сопляк? – насмехается. – После такого он уже никогда не позволит тебе занять место капо ди капи! – я сильнее сжимаю его шею, чувствуя как мои зрачки наливаются кровью, а белки тьмой. – Ты предал и его друзей и его мафию…

Мудак хрипит, но это оказывается отвлечением внимания. Ему удаётся отпихнуть меня. Он ползёт за пушкой и многолетний опыт мафиози способствует тому, что он всё же опережает меня. Сразу же наставляет на меня ствол и из-за этого мне приходится замереть. И опять на коленях перед ним. Сука, это начинает нихуёво раздражать.

Хоггарт поднимается, сверкая в полутьме испачканным и помятым костюмом.

– Тебя никогда не простит ни отец, ни твоя маленькая шлюха, – оскаливается ублюдок.

Я. ЕГО. ПРИКОНЧУ.