– На хуя?! – не сдерживаюсь. Хотя, честно признаться, это наша привычная манера общения с отцом. Мама против, но между двух огней уже устала встревать.

– Приказы. Капо ди капи. Не обсуждаются. Ма-айкл, – тоном дона повторяет Кано.

Я вырываюсь из его хвата, чтобы в прямом смысле слова плюнуть ему в лицо, но едкие слова рвутся наружу вперед:

– Супер, босс. А я ни хуя с тобой обсуждать и не собираюсь! И Я НИКУДА НЕ ПОЛЕЧУ!

Кано старший сжимает кулак, чтобы в прямом смысле слова зарядить мне, но в последний момент сдерживается и разжимает его, чтобы потереть переносицу.

– Ты летишь, сын, – наши взгляды снова сталкиваются. Отец пытается смягчиться, хоть и знает, что никакие методы на меня не повлияют. – Это поможет тебе прийти в себя. И успокоиться, как я уже и говорил.

Он идёт обратно в своё кресло. Второпях, пока ему еще удаётся себя сдерживать. Всё ради любимой Мэри Лен – моей матери. Отец знает, как сильно она расстроится, если… мы перейдём черту.

– Если ты и вправду хочешь однажды занять это место, – продолжает Кано старший, когда садится в кресло, – тебе нужно научиться быть хладнокровным. А хладнокровие не существует в отдельности от спокойствия.

Бла-бла-бла. Кумарит. Весь этот монолог ни о чем. Просто сраная поебень, вот что я думаю!

– Отец, ты реально считаешь что время проведённое с кучкой тупых мелких уёбков как-то поможет мне?? Ты издеваешься?!

Я не часть мира, в который меня хотят отправить. Когда-то в молодости у отца была компания друзей, которые впоследствии нарожали выродков себе подобных. Я видел этих мудаков два раза в жизни. И буду счастлив не видеть дальше! Потому что не собираюсь играть в малолетнюю хуйню под названием “дружба”. На фига она мне нужна??

– Да, сын. Определенно, – вздыхает, поехавший на хрен на всю башку, Кано старший. – Всё, во что ты так отчаянно рвёшься… еще успеется. А пока что, Майк, побудь немного… пацаном, понимаешь? Кури косяк, напивайся до тошноты пивом, трахай студенток, а не шлюх… Поживи жизнью, которой должен жить. Как тебе такое?

Капо ди капи ухмыляется, по-видимому, предаваясь муторным воспоминаниям прошлого. А я лишь ошарашено пялюсь на него.

– Ты ёбнулся, отец!

Нет, ну правда же.

Его губы сжимаются в тонкую линию. Сколько бы мама не рисовала черту между нами – мы как слепые ослы её постоянно переходим. Но что мне остаётся, если я в корне с ним не согласен?!

– Ты летишь завтра. Желаю хорошо провести каникулы.

Отец резко открывает ящик стола и достаёт сигару.

– Не полечу! – отрезаю, сложив руки на груди.

– Полетишь, – закидывает ноги на стол, больше не глядя на меня.