Наступила зима. Очень хотелось побольше проводить время на воздухе, сходить на каток или просто погулять в парке у реки, но в свободное время отсыпалась, да и по дому работы скопилось, нужно было по традиции готовиться к предстоящим новогодним праздникам. В начале декабря Катю перевели в травматологию, отделение было посложнее, поскольку уход требовался за множеством лежачих больных с травмами и переломами. Особенно тщательно приходилось работать с больными в коммерческих палатах. И вот здесь пришлось столкнуться с очень капризными больными, требовавшими «за свои деньги» от санитарок множество того, что они не обязаны были делать. В одной из таких коммерческих палат Катю невзлюбил молодой мужик, лежавший с множественными переломами после аварии уже целый месяц. Звали его Костя — всегда хмурый, весь в гипсе, с перевязанной головой и воротником на шее. Катя не обижалась на его придирки, понимала, как ему тяжело пребывать без движений и еще предстояло лежать долго. За ним пытались ухаживать родные, сменявшие друг друга, очень страдавшие из-за его депрессивных выходок.

Однажды Катю остановила Костина мама и попросила за отдельную плату побыть у него сиделкой. Пришлось согласиться, и вечерами оставалась на работе. И вот тогда-то ей пришлось несладко, приходилось ежедневно терпеть грубость и придирки капризного больного, выполнять его прихоти, а днем еще успевать делать свою работу в отделении.

Как-то даже Катя чуть не пострадала от его выходки: открыла дверь в палату с ведром, полным воды, и столкнулась с выходившим парнем, видимо, дружком Кости, а вслед ему что-то кричал больной и летел стакан, который попал в Катину руку. Ведро выпало из рук. От боли Катя охнула и упала на колени прямо в лужу с пролившейся водой из выпавшего ведра. Друг Кости испуганно помог подняться. Не обращая на него внимания, она принялась подтирать пол и собирать осколки фарфоровой кружки. Рука выше локтя горела, но не впервой ей пришлось сталкиваться за эти месяцы с подобными ситуациями. Все равно обвинят тебя, не больного, и на планерке будет грозно звучать твоя фамилия в списке проштрафившихся санитаров.

После этого случая Костя изменил свое отношение к ней, послушно выполнял ее просьбы, иногда мягко, без грубости обращался к ней, без каприза относился к процедурам и перевязкам медсестер, и даже однажды, назвав ее по имени, попросил посидеть рядом. Спросил: «Не болит рука?». От неожиданности, что Костя так мягко обратился к ней, она почувствовала прикосновение его здоровой руки. Катя присела рядом на стул и оказалась очень близко, лицом к лицу, к нему, потому что Костя уже мог без помощи приподниматься. Глаза из-под бинтов показались даже симпатичными. Катя отрицательно покачала головой, хотя синяк на руке был большой, но боль уже не причиняла неудобства. Высвободила руку и с профессиональной интонацией спросила: