— Вас надо осмотреть, — к Петру шагнул врач.

— Да-да. Осмотрите его, — бросилась к доктору Лиля, — и отвезите в больницу. Я поеду с ним.

— Никуда ты не поедешь! — воскликнула мать. — И осматривать его не надо. Подумаешь, задела чуть-чуть рукояткой хлыста. Она показала всем короткую плетку, которую все еще держала в руках. — Неужели из-за такого пустякового инцидента вы будете разбираться?

— Хорошо, — усмехнулся Чума, — если вы так считаете…

Он стал осторожно стягивать рукав, но фрау Марта неожиданно испугалась и бросилась к нему.

— Лиля, я отпущу тебя, — тихо прошипела она дочери. — Не устраивай скандал, прошу тебя.

— Точно отпустишь?

— Да. Михаил, отвезите их туда, куда они попросят, — приказала она охраннику.

— Простите, а как быть с ранением? — вышел вперед врач.

Полицейские молча наблюдали за перепалкой. По их лицам Игорь видел, что им совершенно не хочется разбираться с ситуацией в этом богатом особняке. И так понятно, на чьей стороне будет правда.

— Прошу вас в мой кабинет, — любезно показала рукой направление Марта Эриковна. — Я вам все объясню. Галина Ивановна, — она посмотрела на кухарку, испуганно выглядывавшую из дверного проема, — принесите нам кофе и закуски. — Понимаете, вышло небольшое недоразумение.

Эти слова были адресованы гостям, но Чума дальше не слушал: его тащила за собой к выходу Лиля. На крыльце они остановились.

— Ты потерпишь немного? — шепотом спросила она у него. Он кивнул. — Тогда поехали. Миш, у тебя есть в мониторной одежда?

— Да, а зачем тебе?

— Принеси. Бегом!

Михаил метнулся в комнату и вернулся с белой рубашкой.

Они сели в машину, и первое, что сделала Лиля, это достала автомобильную аптечку. Она осторожно сняла блейзер, потом запачканную футболку и перевязала рану. Слезы катились по щекам.

Игорь чувствовал, как сердце сжимается от жалости к дочери врага, которая незаметно стала самым близким человеком. Он уже не думал, что должен закрыть от нее свою душу. Ему еще не встречались такие сильные и в то же время нежные женщины. Да, Лиля была избалованной принцессой, привыкшей получать все по первому требованию. Но когда, в какой момент в этой семье, насквозь лживой и пропитанной мыслями о постоянном доходе, сформировался такой цельный и преданный характер?

Чума гладил ее по голове, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать, и смотрел поверх ее головы, чтобы ненароком не выдать свое состояние.

— Ничего страшного, — бормотала Лиля. — До свадьбы заживет. Как они посмели? Как посмели стрелять в живого человека? Смотри, ранка немного кровоточит. Миш, вези нас в первую больницу.