— Погоди, — Владимирский опустил пистолет, — какой Игорь? Ты же Петр! Или… А ты кто, мать ети? Откуда взялся?

— Приехали! Ты, мразь, даже не помнишь, чьи фирмы разорял?

— А должен? — Владимирский усмехнулся. — Кто сильнее, тот и на коне.

— Неужели? И где такая правда прописана?

— Закон жизни. Ничего личного, — олигарх не растерялся. — Это всего лишь бизнес.

— Зато у меня личное! — Теперь Игорь шел на врага. — Скажи своим отморозкам убираться из моего дома, иначе… я не знаю, что с тобой сделаю.

— Верни дочь, и я уйду!

— Нет. Она моя жена. Я сам за нее буду отвечать.

Они сверлили друг друга глазами, а в квартире наступила мертвая тишина. Все ждали, чем закончится этот поединок взглядов.

И вдруг в спальне Лиля вскрикнула, а потом раздался грохот.

Чума и Владимирский переглянулись и, не сговариваясь, кинулись к двери. Игорь повернул ключ: Лиля лежала на полу, по-прежнему сжимая в руке нож. Все вокруг было забрызгано каплями крови, небольшая лужица образовалась и под левым запястьем.

— Лиля! — Игорь кинулся к жене и крикнул ее отцу: — Вызови скорую, срочно! Господи, дурочка, что ты наделала?

Он приподнял любимую и прислонил к себе. Одной рукой зажал ее запястье, а второй схватил нож, выпавший из ослабевших пальцев, и зашвырнул его под кровать. Владимирский вызвал скорую и тоже сел на пол. Он гладил дочь по здоровой руке и причитал:

— Дочка, разве так можно! Лилечка, родная.

Игорь посмотрел на врага. Его щеки провисли, как у бульдога, кожа лица посерела, губы побелели. Очки стали мутными, поэтому он постоянно протирал стекла пальцами. И вдруг в морщинах блеснула слеза. Она покатилась по дряблой щеке, и олигарх зло смахнул ее рукой.

Люди вокруг молчали. В кухне тоненько на одной ноте визжала Настя. Петруха, зажатый охранниками, испуганно вращал глазами. В какой-то миг все замерли и в тишине услышали сирену. Седой спецназовец подошел к Владимирскому и забрал у него оружие. Тот еще дернулся, но сразу обмяк.

— Виктор Романович, вам нельзя, — тихо сказал седой. — Парни, мы уходим.

Люди в черном покинули квартиру, будто их и не было. Врачи и полиция появились одновременно. Лилю положили на носилки, и два непримиримых врага шли с разных сторон, убитые одним горем. Вместе они сели и в машину скорой.

К Владимирскому бросился наряд полиции, но он не стал отвечать на вопросы. Просто сунул им в руки визитку, и те, почитав содержимое, отступили.

Лиля пришла в себя уже в скорой. Она посмотрела мутным взглядом на отца, потом взглянула на Игоря. Мужчины дружно наклонились к ней и стукнулись лбами. Они отпрянули, искры посыпались из глаз, а Лиля тихо засмеялась.