— Да успеешь ещё, — Сергей добродушно хмыкнул в его сторону, неторопливо пересекая комнату по диагонали. — Мне всё-таки наша Ольга интереснее кажется…

Сердце невольно пропустило удар… Господи, он серьёзно?! Реально же Катя лучше… Или Машка… И даже Ленка! Зачем им Оля?! Она же действительно не сможет…

Видела, как он подошёл к плачущей на полу женщине, присел перед ней на корточки… Заговорил тихо, но в наступившей тишине его полный циничной вежливости голос был слышен очень хорошо:

— Ольга, Вы у нас на особом счету, Вы же понимаете… И самой-то не стыдно — столько дней девушки Вам еду приносили, старались… Может, пора отблагодарить подруг-то? А то нехорошо получается…

Я замерла, с трудом сглатывая слюну — отвратительно подобное в её адрес слышать почему-то…

Оля взвыла в голос, не поднимая глаза, только раскачиваясь из стороны в сторону…

Сергей осторожно положил ладонь в перчатке ей на колено. Продолжил более тихим и жёстким голосом:

— Всё ведь равно придётся, Оль. Одно дело — выйти отсюда по доброй воле, и совсем другое — с приставленным к виску оружием. И хорошо, если не придётся его применить прямо на глазах у твоих друзей… Решайся давай…

На последних словах Ольга подняла расширенные от ужаса глаза, и Сергей как в замедленной съёмке снял с плеча автомат…

Меня неожиданно замутило от происходящего. Наверное, из всех девчонок именно к этой женщине я испытывала самые непонятные и трепетные чувства — её внутреннее тепло, искренняя душевность, верность мужу, какая-то незаметная сила духа чувствовались даже на расстоянии и вызывали невольное уважение. А её страх, боль, растерянность или отчаяние часто ощущались как свои…

Сергей резко поднялся на ноги. Отступил на пару шагов, наблюдая за тем, как Оля наконец опускает голову, машинально утирает рукавом лицо, неуклюже делает попытку подняться с пола…

— Я не могу… — её хрип, полный искреннего неподдельного отчаяния, вонзился под кожу тысячами ледяных игл…

Я с каким-то тупым отвращением скользнула взглядом по девчонкам — Ленка сама захлёбывалась соплями, бледная как смерть Машка отвела полные слёз и жалости глаза, Катя смотрела только на Олю, будто пыталась мысленно передать ей часть сил и поддержать, Лида с хищным блеском во взгляде просто ждала, что будет дальше…

Сергей протянул руку, но Оля проигнорировала его жест. Всё-таки поднялась на ноги самостоятельно. Выпрямила спину, сделала нетвёрдый шаг…

Зашевелились остальные охотники, лениво вскидывая автоматы и готовясь пойти на выход…

В груди разрывалось дурацкое чувство несправедливости и какой-то безысходной боли. Жалость? Или сострадание? Да какая к черту разница…