Ювелир закончил фразу. Раздался щелчок, диктофон отключился, и после недолгого молчания раздался голос Юнке.

— Я полагаю, на сегодня достаточно. Теперь необходима кропотливая рутинная работа. Обмеры, описания, фотографии, сопоставления с каталогами и музейными экспонатами и т. д. Параллельно будет изучаться вопрос о предполагаемом собственнике или наследнике этго изумительного произведения прикладного искусства. А потом мы опять соберёмся уже в расширенном составе и сделаем заключение.

За всё это время Анна-Мари не произнесла ни единого слова. С её лица не сходило выражение напряжения и тревоги. Она быстро осмотрела фигуру, глянула ещё раз, опустила глаза и больше уж не поднимала их от стола.

— Ну что, мои молодые друзья, — спросил приветливо Юнке, — какое впечатление Дионис произвёл на вас?

— Между прочим, доктор Небылицын, у меня ощущение, что Вы хотите что-то сказать и не решаетесь, или я не прав? — добавил Кох. Стас смущённо улыбнулся, помялся и ответил.

— Вы совершенно правы. Не знаю, как Вы посмотрите на такое мальчишество и что скажет уважаемый представитель власти господин Реннеберг…

— Теперь Вы и меня заинтриговали. Продолжайте, пожалуйста, я не подозреваю Вас в намерении захватить нас всех в заложники и умыкнуть статуэтку, — Реннеберг ободряюще засмеялся и хлопнул Стаса по плечу. — Документы у Вас в порядке, а страховая сумма очень способствует укреплению нашей нервной системы.

— Хорошо, я признаюсь. Мне страшно хочется подержать Диониса в руках. Я столько слышал об этой работе Гольдшмидта… По крайнеё мере, я думаю, что именно о ней. Её судьба так странно переплелась с моей… Я, вернее, мы, расскажем позже, если моя невеста мне разрешит, — в ответ на недоумевающие взгляды, — добавил он.

— Я, как главное ответственное лицо, разрешаю Вам осмотреть статуэтку самому. Будьте осторожны! Впрочим, Вы же специалист, я читал Ваши работы, посвящённые школе Челлини. Кроме того, мы действительно, под наблюдением господина комиссара! — подмигнул молодому человеку доктор Юнке.

Стас поблагодарил, встал и подошёл к председательскому месту во главе стола. Он был странно спокоен, и одновременно в полном недоумении. Фатальный «Римский заказ» стоял перед ним, а он ничего не понимал.

«Что же это такое? Почему бога виноделия и бортничества надо было прятать? Дионис, сын дочери царя Кадма — Симелы и Зевса, громовержца! Первый из богов, поселившийся не на Олимпе, а на земле. Его вакханки и менады, козлоногие сатиры и Пан… Может быть, разнузданные дикие Дионисии? Но разве из-за одних ассоциаций…? И при чём тут двуликий Янус?»