— Имя сейчас же забудь, оно мужское. А деревья… это одно дерево, оно внутри. Ты как сказал? Дом — дерево — дом? Нет, неправильно. Слушай меня внимательно. Надо — «Дом — дереводом»! Понимаешь? Пошли скорей. Нас директор ждет!

Стас поглядел на остроконечную двускатную крышу, плоский ступенчатый фронтон, удивленно покрутил головой и покорно последовал за своей «Анри».

Высокие своды и толстые деревянные балки, освещённые неярким светом, казалсь, не обещали ничего необычного. Небылицын сумел по достоинству оценить удивительное позднеготическое жилище остзейского негоцианта только когда они спустились в подвал. Директор встретил молодых людей. Он повел их по музею и стал рассказывать.

— Вот взгляните. Этот дубовый ствол стоит на огромном валуне и держит весь дом — первый этаж и перекрытия, — гордо указал директор на мощную центральную колонну.

Стас посмотрел наверх: «Вот оно, дерево!» Мощный дуб от комля до вершины, казалось, рос и сейчас и вырастил вкруг себя стены, потолки, кровлю и перекрытия. Он раскинул свои гигантские руки и вошёл, как кровеносная система в его плоть.

«Нечего удивляться, что сохранился Такой Дом! Он живой, ему нипочём столетия и войны, как самой жизни. Он затаится, а потом снова проснётся весной…» — пронеслось у него в голове.

— Это был жилой дом, где одновременно хранился товар, — продолжал, между тем директор. — Его время от времени перестраиваили, но не смотря на пятивековую древность, в нём жили люди до семидесятых годов двадцатого века. Потом он стал Домом Архитекторов, и, наконец, музеем. А совсем недавно, когда в подвале надо было провести небольшую реставрацию, мы с помощниками нашли здесь клад!

— Вы… нашли клад? — срывающимся голосом воскликнула Анна-Мари — Что это было, ради всего святого и где он теперь?

— Статуэтка, фигурка античного божества. Она в городской реставрационной мастерской, идёт экспертиза и выяснение правовых вопросов. Если хотите, я могу устроить, чтобы вы её увидели. Это работа известного ювелира из династии аугсбургский золотых дел мастеров. Его фамилия…

— Гольдшмидт, — выдохнули одновременно, схватившись за руки молодые люди.

— Перестань так ужасно нервничать. Я всё думаю, может тебе не ходить? Нет, серьёзно, зачем постояно наступать на грабли? Давай схожу я один, а потом решим, как быть. Ты папе позвонила? — Стас старался быть убедительным, но явно не очень преуспел.

— Папе? Да, я тебе потом расскажу. Стас, я пойду с тобой, ты меня не уговоришь остаться. Давай лучше о чём-нибудь другом.

— Хорошо, эта статуэтка — целое состояние. А почему?