Лёша подобрался к краю своего убежища со всей возможной осторожностью, опасаясь столкнуть камни и вызвать новый обвал. Он лёг на живот и направил «Викинг» на вытянутой руке вниз. На всякий случай он держался другой рукой за ремень. Теперь видеть экран Челышев не мог, но умный норвежец запоминал и фиксировал количество и положение меток, если б они наконец появились. Держать ушибленную руку было трудно. Прибор молчал, и Лёша решил кончать бодягу. Ну сколько можно в самом деле, чуть не загнулся из-за этих моржей! Он завозился, чтоб отползти от края, «Викинг» изменил положение и «взял» сектор глубже и ближе к вертикали. При этом он очутился у самого Лёшиного уха. И вдруг… пишалка, заботливо выставленная на полную мощность, пронзительно запиликала! А геофизик от неожиданности охнул, потерял равновесие и, не выпустив, однако, ремня, ссыпался окончательно вниз.

«Викинг» звенел. Густой туман, за это время заполнивший остров, опустился на всю округу. Лёша шлёпнулся на удивление мягко и почувствовол, как что-то рядом зашевелилось. Он был не один, но разобрать ничего не мог.

«Теперь, точно, конец. Где я? Тут под козырьком ёще возвышение. Что-то тёмное. Может, моржата?»

— Кира, — вдруг услышал он сдавленный голос, — на нас что-то свалилось. Или прыгнул зверь.

— Ох, ёж с картошкой, мне что — помстилось? — Лёша ошарашенно замер.

— Петь, ты ещё спишь? — продолжал тот же голос. Ребята, шторм придёт, и лежбище смоет. Надо отсюда выбираться, не то замёрзнем. Мы все втроём…

— Вчетвером, — заорал весело Челышев. — Тимка Решевский? Вас всюду ищут! А вы? Ах ты пропасть, вот они вы! Федя — каюр не поверил этому типу. Нет, сначала-то он поверил, а потом…

Тима, Кирилл и Петя — ослабевшие, но живые, обнимали Лёшу и хлопали по плечам.

— Эй, черти, легче, я расшибся по пути. Ну, рассказывайте! — чудом уцелевший геофизик не помнил себя от радости.

— Леш, не время сейчас! Послушайте, звери раньше спали. От нас до тумана было многое видно. Потом посыпались камни, — прервал его Тимофей.

— Ох, это я на них, — вздохнул Челышев.

— Постой, это было часа три назад. Они поревели, успокоились и снова задрыхли. А теперь… прислушайтесь! Слышите?

Большинство моржей лежало на животе и на боку. Центральная часть лежбища — от уреза воды до обрыва берега — была сплошь занята спящими животными. К этим звукам — храпу и вздохам — ухо уже привыкло. Но с моря слышался шум иной — движения огромных тел. Это были новые моржи. Они взбирались на спящих, переползали по ним к самому обрыву и укладывались в том же порядке, как нижние, образуя таким образом, второй слой залёжки.