— А Син?
— Мы не… Мы ведь не общаемся, Черри, — запинаюсь и качаю головой. Провожу несколько раз кисточкой по скулам, разглядывая себя в зеркальце. — Он не обязан меня поздравлять.
— Я тебе рассказывала про своего нового кавалера? — откашливается подруга, повышая голос, и переводит тему, после небольшой паузы.
Улыбаюсь и разглядываю ее красивое лицо, пока девушка увлеченно говорит, жестикулируя. В этом плане я завидую Черелин белой завистью: она познает все прелести студенческой жизни, занимается любимым делом, не зацикливается на одном и всегда улыбается, даже если что-то не получается.
— То есть, он высокий, широкоплечий брюнет, который шикарно целуется и пользуется духами от Hugo Boss, — произношу, поправляя тонкие бретели черного шифонового платья, выслушивая щебетание Черелин.
— Да, и у него о-о-очень сексуальное тело, — поднимает вверх указательный палец подруга, а я издаю смешок. — Он много времени проводит в тренажерке… — она прерывает речь и восклицает: — Черт побери! У вас точно ничего не было с тем… как его… Карлейлом?
— Нет, Черри.
— С ним… точно все в порядке? — протягивает недоверчиво девушка, а я прыскаю со смеху. — Что? Нет, я, правда, не понимаю, ведь ты выглядишь сногсшибательно, Джи. Я очень сомневаюсь в его ориентации, если он равнодушен к такой красоте.
— Поверь, он той ориентации, — хмыкаю, вспоминая неожиданный поцелуй в щеку, и непринужденно улыбаюсь, глядя в прищуренные синие глаза Черелин.
— Да? Отлично! — хлопает она в ладоши и даже подскакивает на кресле. — Он той ориентации, — загибает пальцы девушка, а я закатываю глаза, — потрясающе выглядит, у вас много общих интересов… Да ты обязана согнать паутину, которой
— Черри! — хохочу в голос, стараясь не испортить макияж, потому что в уголках глаз уже собираются слезы.
— Либо я пожалуюсь Сину…
— О Боже, чокнутая… — еле проговариваю, качая головой, и сдерживаю смех.
— Поверь, он будет не против помочь, — продолжает издевки Черелин.
— Ты ненормальная. Ладно, мне пора.
— Все-таки подумай над моим предложением или скоро мхом зарастешь, — кидает она напоследок.
Заканчиваю разговор, закрывая крышку лэптопа. Конечно, это все весело и смешно, но на душе «скребут кошки» и очень тоскливо, после слов Черелин и напоминания о Сине.
— Нет, Браун, никакой печали. Тебе ведь сегодня двадцать два, — подбадриваю себя и улыбаюсь отражению в зеркале.