Я удивленно моргнула и встретилась с грифельными глазами, которые внимательно изучали меня.

— Убегаю?

— А как это назвать? Ты не задумывалась о своем будущем? Или решила провести остаток жизни, выступая в непонятных барах с группой отца?

Я прерывисто вздохнула, опуская устало плечи — Килл видел меня насквозь.

— Не пора ли остановиться и задать вопрос, чего хочешь ты?

«Не дави на меня…».

— Сначала ты следовала за чужой мечтой, которая тебе не принадлежит, затем убегала от боли, которую принес человек.

— Ты не понимаешь… — тихо бормочу, цепенея от не прошенных воспоминаний.

— О нет, Джи, понимаю.

— Нет!

Резко вскакиваю, хватаю сумочку и достаю сигареты. Почему я чувствую облегчение, убивая себя ядом?

— Дай, — настойчиво говорит Килл, отбирая из трясущихся рук зажигалку. Легкие наполняет отравляющий дым, и я постепенно успокаиваюсь. Почему я такая слабая и глупая?

— Хватит обманывать себя, — продолжает парень, когда я тушу сигарету и беру в руки стакан, который он наполняет джин-тоником. — Ты молодая, красивая, талантливая девушка. У тебя может быть не менее яркое светлое будущее, чем у Эванса.

— Пожалуйста…

— Черт, Джи! — повышает голос Килл, где слышатся нотки раздражения и гнева, а я вжимаюсь испуганно в кресло. Он впервые вышел из себя и разозлился. — Прошло три года. Три! Не три дня, месяца, а три гребаных года.

Он встает и запускает пальцы в волосы, «разрушая» идеальный беспорядок, над которым трудился стилист.

— Неужели у тебя никогда не возникало желания доказать ему… — Киллер делает паузу и поворачивается, — нет, доказать в первую очередь себе, что ты чего-то стоишь, и у тебя тоже есть конкретная цель в жизни?

Сглатываю и сжимаю стакан пальцами, глядя на прозрачные кубики льда.

— Я хотела быть с ним, только и всего… — выдавливаю с болью из себя ненавистную правду и выливаю внутрь алкоголь, который приятно течет по грудной клетке.

— В этом и проблема. Ты потеряла себя, Джи, — Килл присаживается передо мной на корточки и кладет руки по обеим сторонам от бедер. — Поэтому я хочу помочь тебе.