— Ты все заранее запланировал?

Он хитро щурится и кивает:

— В каком-то смысле, да. Нормальная заварушка, м? Как считаешь?

— Ты создал на свою задницу большие проблемы, — расслабленно смеюсь и уже не чувствую того беспокойства, которое терзало.

— Не переживай о моей заднице, она уже привыкла, — сверкает дымчатыми глазами Килл, а из груди вырывается хриплый смех, глядя как в сером омуте пляшут чертики.

Он поднимается и обходит кресло, становясь позади. Убирает пряди моих волос и ласково касается пальцами плеч, отчего я вздрагиваю.

— Ты очень напряжена.

«Конечно, потому что ты вызываешь во мне непонятные ощущения… И завтра мой телефон будут обрывать звонками. Наш поцелуй увидят миллионы. И еще потому… что меня давно так никто не касался…».

Килл осторожно спускает бретели платья по рукам и умело массирует напряженные мышцы. От удовольствия хочется растечься по креслу и застонать.

— Завтра я улетаю в Лос-Анджелес, — доносится, будто издалека его мягкий голос.

— Завтра? — неразборчиво мычу в ответ.

— Да, — он массирует большими пальцами затылок, а я закусываю губу. — И хочу, чтобы ты полетела со мной.

Удивленно открываю рот и распахиваю глаза, фокусируя зрение на складках черного платья.

— Ты должна вновь блистать на сцене и счастливо улыбаться, как в тот раз, когда я впервые увидел твое выступление.

Ладони Килла невесомо гладят мои руки, словно он проводит перышком, и кожа сразу становится «гусиной».

— Поэтому не убегай и останься со мной, Джи, — шепчет он на ухо, гипнотизируя своим бархатным тембром.

Облизываю пересохшие от волнения и переживания губы, медленно умирая от возбуждающих прикосновений, которые он дарит мне и пробуждает ото сна.

— Согласна?

Я не знаю…

Я боюсь…