Мы оставили машину недалеко от набережной и пошли вдоль Венис-Бич, перебрасываясь иногда незначительными фразами. Джи сняла кроссовки и несла их в руках, а я наблюдал за лунной дорожкой и слушал тихий прибой волн. Нам встречались немногочисленные прохожие, прогуливающиеся по пляжу, но благодаря темноте, которая спасала, никто не узнавал и не просил автографы и селфи. Я лег на прохладный песок и подложил под голову руки, глядя в небо — сегодня на нем не видно далеких звезд.

— Я хотела поговорить, — нарушила тишину Джи, но я не стал перебивать, давая возможность выговориться. Я знал, что ей не просто так захотелось прогуляться. — Думаю, это все не для меня.

Нахмурился и поднялся на локти, поглядывая на профиль Джи.

— О чем ты?

— О той жизни, которой сейчас живу, — вздохнула печально она. — Я снова совершила ошибку… — девушка закусила губу и как-то вымученно улыбнулась. — И двигаюсь не в том направлении.

— Потому что с тобой рядом был не тот человек, — неожиданно вырвались мысли наружу.

Она слабо усмехнулась и кивнула, подтверждая слова.

— Да, не тот, — тихо пробормотала Джи, поворачивая слегка голову и убирая пряди за ухо, затем чуть тише произнесла: — Килл когда-то сказал, что я следую за чужой мечтой, у меня нет своей собственной цели в жизни. В этом он хотя бы был честен.

Я поморщился, будто от зубной боли, слыша ненавистное прозвище. Этот слизень долго будет вызывать зуд в памяти.

— Ты нашел свое предназначение — это музыка, игра на гитаре, написание песен, гастроли. А я? Кто я? — безнадежно пробормотала девушка, закрывая лицо ладонями. — Я плыла всегда по течению и следовала сначала за тобой, затем за Киллом, как безвольная овечка за пастухом. Мне надоело, я хочу остановиться, найти себя и свой смысл жизни.

Резко сел рядом, глядя на переливающуюся водную гладь, понимая, к чему она ведет.

— Я хочу разорвать контракт с лейблом и уехать в Эдмонтон.

Меня будто облили ледяной водой или посадили в прорубь — от ее слов стало не по себе.

— Ты так уверена, что побег — решение всех проблем? — мрачно поинтересовался, доставая сигареты и щелкая зажигалкой. — Ты убежала три года назад и собираешься поступить так же снова. Думаешь, это поможет?

— Ты предал меня, — кинула она, вкладывая всю боль в голос. — Так что мне оставалось делать? Реветь в подушку ночами?

— Предал? Я разве говорил, что ты мне не нужна? Мы могли быть вместе, Джи, и обойтись без всей драматичной хрени, — отчеканил каждое слово, встречая ее насупленный взгляд. — То, что ты не пела бы в «Потерянном поколении», не значит, что ты не пела бы вовсе.