Вестон что-то проворчал, выбираясь из машины, и обогнул капот, чтобы открыть мне дверь. Когда он подал мне руку, я заметила, что ладонь у него влажная.

– У твоей машины вроде нет подогрева руля?

– Нет.

– Тогда почему руки потные?

Вестон досадливо поморщился и потянул меня вперед. У входа в «Герцогиню» он жестом отогнал швейцара и сам распахнул для меня дверь. Удивляясь этой перемене настроения, я вошла, сделала несколько шагов и остановилась, недоверчиво заморгав:

– Что это… Что это?!

– По-моему, это самая огромная рождественская ель, какую я видел.

Вестон подвел меня ближе. Мы остановились в нескольких футах от гигантской канадской ели. Я запрокинула голову. Установленная между двумя полукруглыми лестницами, ведущими на второй этаж, ель царственно возвышалась надо мной, почти касаясь верхушкой потолка. От десятиметровой зеленой красавицы во всей гостинице пахло Рождеством.

– Тебе нравится? – спросил Вестон.

Я покачала головой.

– У меня нет слов. Прелесть! Вот это величина!

Вестон подмигнул и сказал мне на ухо:

– Я это и раньше слышал.

Я засмеялась:

– Нет, ну когда же ты это успел?

Подошел Лен из службы эксплуатации с удлинителем в одной руке и электрической вилкой в другой и посмотрел на Вестона:

– Вы готовы?

– Всегда готов, – отозвался Вестон.

Лен вставил вилку в розетку, и елка осветилась белыми огоньками – даже не представляю, сколько елочных гирлянд для нее понадобилось. Секунд через десять огоньки начали мигать и переливаться. Зрелище было совершенно волшебное. Завороженная этой красотой, я не заметила, как Вестон куда-то переместился. Зато когда я это заметила, мир вокруг перестал существовать.

Все, кроме этого коленопреклоненного мужчины, вдруг исчезло.