— И я?

— И ты, Рома. И дед, который в Москве удерживал мужиков, чтобы они раньше времени сюда не приперлись. И Даня. И отец ее. Она все вспомнила.

— И кто ее в аэропорт отвез?

— Так она под шумок вызвала трансфер. Я специально в оранжерее ошивалась до последнего, все вам время побольше дать хотела для выяснения отношений. Откуда мне было знать, что ты на радостях отрубишься? Я когда в дом вернулась Соньку на пороге уже с одним рюкзаком поймала, — развела руками бабуля.

— Она же сейчас…столько надумает себе! Это просто провал! — психанул я, сжимая зубы так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть и они раскрошатся.

— Ну да, Рома, так-то тебе есть за что волноваться.

— Вы все знали, да? — ринулся я в прихожую, чтобы обуться и скорее броситься за беглянкой.

— Чай, не дурочка. Дважды два сложить умею. Еще с Питера тебя пробили с дедом.

— И позволили нам видеться? — словно на припадочную воззрился я на нее.

— Сначала хотели развести, а потом решили, что у вас все полюбовно. Это же так, Рома? — и бабуля посмотрела на меня с такой неприукрашенной надеждой, что аж руки заломила.

— У меня так.

— Ну вот видишь…

— Куда она подалась?

— В дом к отцу, там до нее тебе точно не добраться. Забор, ротвейлеры, охрана. И Даня злой как черт!

— Уже звонил?

— Да. Обматерил мня, — обиженно поджала губы старушка и я тихо выругался.

— Ничего, еще извиняться будет.

— Да не нужны мне его извинения. Не человек, а робот, как и папаша его — ручки, ножки, голова, одни сплошные микросхемы, что деньги подсчитывают. Ему уже никто и ничто не поможет, сердце каменное или вообще напрочь отсутствует. Ты просто Соньку мою сделай счастливой, большего нам с дедом счастья и не надо.

— Как она вообще?

— Змея, Рома! — покачала головой Фаина Моисеевна, — Шипела, грозилась, что кастрирует тебя, если ты к ней вздумаешь приблизиться. Такими словами крыла…