— Какими?
— Ой, я таких даже и не знаю, — вздохнула бабуля и в конец скуксилась.
— Каковы мои шансы?
— Ну…
— Как есть, говорите.
— По нулям. Но ты обязательно, что-то придумаешь. Только не ври ей больше, пожалуйста. Красавиным был. Косяковым был. Ветровым пора уже стать.
— Да я сам бы рад, но тут было без вариантов, — поджал недовольно губы.
— Рома, — вдруг окликнула меня бабушка и я повернулся, хотя уже вышел из дома и спустился с крыльца.
— Да?
— Мне внучка сказала, что Даня ей какую-то запись показал, там ты в ней говоришь с ним о Соне непотребные вещи. Это правда?
И внутри меня все упало. Резко. Разбилось в дребезги и сразу в мозгу всплыли мои же слова, сказанные с дуру, в порыве бесконтрольного гнева и обжигающей ревности:
Язык мой — враг мой. Да и Шахов гребаный гандон, все это записал и сунул ей под нос. И если все обстоит именно так, то шансов у меня действительно почти нет. Я ее использовал. Я ее опорочил. Я опошлил все прекрасное, что было между нами. Я стал виновником ее аварии и причиной того, что она больше никогда не сможет стать матерью. И я снова явился и наврал ей с три короба.
Ну как это можно простить?
Я не знаю. Это просто пиздец какой-то, товарищи.
— Рома? Правда или нет?
— Правда, — виновато выдал я, но глаз не опустил.
Пора научиться отвечать за свои косяки. Иначе толку не будет.