А пока…платье в пол, прическа, вечерний макияж и безупречная пластилиновая улыбка на лице, приклеенная на суперклей. И я рядом с Сашей, который бесконечно пытается мне понравиться. Что-то рассказывает про выставку, о художниках, о картинах, которые ему «зашли». Я же только киваю и слепо пялюсь на безобразную статую в виде оленя с конечностями курицы.

Боже, что у людей в голове? Кисель, не иначе…

— Тебя не прикалывает тут, да, Сонь? — не обманывается моим показушно благодатным видом Дорофеев.

— Ничего, Саш, сейчас прикольнет. Потерпи, — вид максимально милый, глаза в глаза.

Парень выдыхает, стискивает мои пальцы, медленно подносит их к губам и целует. А мне неловко, потому что я обманываю его.

И себя.

Отвожу взгляд и почти тут же падаю с отвесной скалы. Внутренности делают тройной Аксель, а затем разбиваются в лепешку. Боже! Я Его больше месяца не видела.

И хочется реветь в голос. Но я отворачиваюсь, делая вид, что меня неожиданно заинтересовала какая-то чушь на холсте.

— Что случилось, Сонь? — спрашивает Дорофеев.

Что случилось? За моей спиной убийца — вот что случилось! Он стоял в обществе красивой темноволосой девушки, улыбался ей, смотрел на нее, внимал ее речам. Такой красивый. Такой идеальный. Такой Рома.

Боже!

Но я ведь знала, что так будет! Я ему все высказала. Он смирился этой жирной точкой. Теперь у него новая игрушка, а у меня новая жизнь.

И плевать, что она с привкусом тлена на губах. Плевать, что вместо кислорода, я ежедневно вдыхаю концентрированную гарь. Плевать, что все вокруг меня черно-белое. Плевать! Плевать! Плевать!

— Саш, мне плохо, — прижимаю руку к сердцу, не выдерживая шквала из отрицательных эмоций

— Домой?

— Хоть куда, только подальше отсюда. И быстрее, пожалуйста.

Тут же разворачиваемся и идем на выход. Мимо него. Мимо мужчины, в присутствии которого до сих пор стынет кровь в жилах. Почти чувствую его взгляд. Почти умираю под ним. Почти прихожу в ужас, понимая, что готова расплакаться прямо здесь и прямо сейчас.

Уже в дверях не выдерживаю. Кости выкручивает от потребности посмотреть на него еще один раз. Последний.

Оборачиваюсь. Задыхаюсь.

Рома стоит один. Руки в карманах брюк. Голова опущена. Смотрит в пол.