— Что ты имеешь в виду? — замерла я и вцепилась руками в спинку кресла, боясь упасть в обморок.
— Что-то не так? — свел брови отец.
— Все так, просто…
— Просто ты по приезду из Адлера четко обозначила свои желания, Софа. Разве нет? Кто мне сказал, что Ветров — мудак? Ты же все твердила, не любишь его и видеть более не желаешь?
— Ну, конечно, я!
— Ну вот! Просто парень был очень настойчив, потому я и дал ему месяц на ухаживания, зная, что ты его прокатишь со свистом, что и случилось. Теперь все, он свое слово мне дал, что более тебя не побеспокоит.
— Не побеспокоит? — прошептала я и снова плюхнулась в кресло.
— Нет, можешь более не волноваться.
— Никогда?
— Никогда, Софа.
Бам! Бам! Бам!
Это безумное сердце изнутри выламывает мне ребра. Легкие заполнились кровью. В горле булькает паника. Ужас застыл в глазах.
— Радуемся и пляшем, дочь! Все, как ты хотела.
Растягиваю губы в улыбке. Встаю. Потрясенно хлопаю глазами.
Это же славно, да? Это же просто прекрасно, верно?
— Да, радуемся, пап, — киваю заторможено, — потому как я не могу его простить. Я не могу ему верить.
А затем задаю вопрос, сама не понимая, кого спрашиваю.
— Ведь так? Никак?