- Для меня ты готовишь.

- Просто так получилось, - я сжимала лопатку с такой силой, что вся рука отдалась болью. Я желала вернуть прежнее хладнокровие. Хотя бы толику его, но впервые не была в состоянии это сделать. Так, словно нечто внутри меня разрушилось, не позволяя так просто вновь выстроить годами возводимые стены.

Меня спасало лишь одно. То, что я делала постоянно – анализирование ситуации. Хоть и происходящее не поддавалось логике, меня успокаивало то, что мы с Дагласом еще не зашли далеко. Я себе и того, что между нами было, никогда не прощу, но если начну себя внутренне разрушать, это точно ничем мне не поможет.

Сказать легче, чем выполнить, так как внутренне я уже себя разрушала. Мы с Тейлором сделали то, что запрещено. Грязно. Осуждаемо.

И ничто не может быть этому оправданием. Мы виноваты. Ошиблись. Зашли в тупик. К счастью временный, но очень скверный.

И я не могла понять, где же угрызения совести Тейлора? Он хоть понимает, что делает? Или для него это нормально?

- Значит, ты любишь готовить, - сказал Тейлор. – Что еще?

- Зачем вы об этом спрашиваете? – я насторожилась. Убирая турку с огня, переступила с ноги на ногу, попыталась унять то покалывание, которое все еще бежало по коже. Отказывалось униматься.

- Потому, что хочу. Так, что ты еще предпочитаешь? Кроме готовки и охренеть какого количества сахара в кофе.

- Я иногда пью кофе вообще без сахара, - я поджала губы, решив не говорить, что я так же иногда просто ем сахар. Ложками. Без его добавления в какие-либо напитки. Родители в детстве постоянно прятали от меня сахарницу, но я прекрасно знала все их тайники и хорошо так подъедала запасы. Делал это тайно. Ни разу не попалась, но чувствовала себя отвратно. Так, словно совершала значимое преступление. Это единственные разы, когда я ослушивалась родителей и мне было прямо очень стыдно. Из-за чего меня сгрызла совесть и в итоге я сама призналась.