- Простите. Я опоздала. Было слишком много дел и я потеряла счет времени, - сказала, подходя к нему ближе. В коттедже горел свет, благодаря чему я более-менее отчетливо видела Тейлора. Сейчас он был одет лишь в рубашку, а на улице сегодня особенно холодно. – Если выходите курить, надевайте пальто. Вы, наверное, замерзли.

Тейлор поднял руку и, сжав ладонь на моем запястье, притянул меня к себе, после чего ловко подхватил под бедра и, прежде, чем я хоть что-то поняла, уже сидела на его коленях. От близости с парнем и его запаха, который нахлынул на меня сокрушающей волной, внутри тут же все забурлило и дыхание перехватило, но руками вцепившись в ткань его рубашки, я с замиранием дыхания, заострила внимание на другом:

- Вы ледяной, - сказала на шумном, ошарашенном выдохе. Изначально я подумала, что лишь так совпало, что я пришла, когда он как раз вышел покурить, но при соприкосновении с Тейлором, у меня создалось ощущение, что он так и просидел тут все два с половиной часа. Если не больше.

Краем глаза я только сейчас увидела пепельницу, которая была чуть ли не полностью заполнена окурками, хотя вчера, перед уходом я ее почистила.

- Вы вообще думаете, что делаете? А если вы заболеете? – мои глаза вспыхнули. Тейлору нельзя болеть. Ни в коем случае. О чем он вообще думал? Мне вот иногда тоже хочется выйти на балкон и постоять на свежем воздухе, но я, как минимум, тепло одеваюсь или кутаюсь в плед.

От негодования сложив губы в одну тонкую линию, я ладонями прикоснулась к его щекам, а потом и к шее. Насколько же холодной была его кожа. Буквально ледяной.

- Беспокоишься обо мне?

- Конечно, - ответила, не раздумывая ни мгновения. Я, как Жрец, была ответственна за королевскую кровь, а у Тейлора приближались крайне важные времена. Болеть сейчас нельзя.

Я ладонями опять прикоснулась к его шее, слегка пальцами пробираясь под воротник рубашки. Ужаснулась тому, что даже шея у Дагласа была такой массивной и мощной. Ладони на ней вообще не смыкались. Но опять-таки, в первую очередь не на это обращала внимание, а на то, что кожа была прямо очень холодной. Словно вовсе без толики тепла.

Даглас взял мою ладонь в свою и губами прикоснулся к тыльной стороне, при этом, не отрывая своего взгляда, от моего.