Мы жили по-прежнему вместе, но виделись нечасто, в основном по ночам или иногда в столовой. Я был занят своими делами, Дашка постигала нелёгкую военную науку.

Её интересовало буквально всё начиная от рукопашного боя, заканчивая морзянкой. Она очень много времени уделяла тренировкам, изматывая себя, как будто готовилась к Олимпийским играм или величайшему сражению. При всём этом она никогда не жаловалась и не ныла.

Целеустремлённость и упорство девушки меркли на фоне её характера. Даша была такой злюкой и хабалкой, что мужики обходили её стороной. Никто не желал связываться с ефрейтором Воронько, тем более что она была под моим покровительством.

Восемнадцатилетнюю Дашу даже бывалые зэки боялись. Её уважали по зоновским законам, приглашали в свою хату на чифир. Я опасался, что именно с этой кастой у меня возникнут сложности. Заключённые держались особнячком, никуда не лезли, смотрели на меня с откровенным недоверием и презрением. Их было больше трёхсот человек, и мне приходилось ладить с ними, находить общий язык. Для них я был сопляком и выскочкой. Это так и было, но им пришлось подчиниться. Не без помощи Дашки я научился базарить с ними по понятиям, смирившись с тем, что без команды пахана ни один приказ они выполнять не станут.

В архиве я нашёл личное дело Даши и внимательно изучил его. Она отбывала наказание за убийство отчима. По малолетке дали ей немного — 4 года всего, но досиживать ей было в тягость, она предпочла воевать. Кто-то из мужиков обмолвился, что им амнистию обещали после войны, я в это не верил, но разубеждать их не стал.

Я бы мог расспросить о прошлом девушки её саму, но мне было необходимо знать об этом эпизоде из её биографии достоверную информацию, а не слезливую историю о том, что сидит она ни за что и по ошибке. Дашу за время её отсидки ни разу не навестили, не принесли передачу. Либо её мать умерла, либо отказалась от дочери из-за её проступка.

Девочка быстро освоилась среди военных. Зря я переживал за неё. Даша, как будто была создана для войны. Она была смелой, безжалостной и жёсткой не по годам. Ей всё это шло. Когда ей нашли форму по размеру, от неё вообще было глаз не оторвать. Она гордилась своими маленькими погонами, своей принадлежностью к нашему братству. Вела она себя, конечно, как мужик, тюрьма наложила на девчонку свой отпечаток, но к ней относились с уважением, и вовсе не потому, что она ебется с полковником Грэем.