Я берёг Дашу и берёг её чувства. В последний раз я испытывал такое по отношению к Олэське. Мне не хватало сестрёнки. Я звонил ей всё реже и реже, а потом мне надоело ей врать, что я приеду в Берлессию, и я поменял симку на телефоне.

С Дашей моя жизнь обрела какой-то новый смысл. Я больше не чувствовал себя жертвой войны. Я понял, что могу играть в неё, причём по своим правилам. У меня начинало получаться играть и выигрывать. Даже какая-то надежда на жизнь после войны появилась. Я вообще на многие вещи начал смотреть проще.

Даша же, в свою очередь, как о мужике не заботилась обо мне совершенно. Она сразу заявила, что готовить не умеет, а учиться ей этому некогда! В нашем жилище даже убиралась другая женщина. Девчонка ни разу не поинтересовалась, как я себя чувствую, как мои дела.

Меня это угнетало. Возможно, Даша просто не понимала, как нужно себя вести с мужчиной в силу своей неопытности и возраста, а возможно, что не воспринимала меня, как своего мужика, ведь у нас не было близости.

В то же время я видел, что она проявляет ко мне интерес. Даша могла спокойно переодеться в моём присутствии или выйти из душа в одном полотенце. Она делала это нарочно, дразнила меня таким образом, подогревала мой интерес. Я любовался девичьими формами, понимая, что она меня возбуждает. Я очень хотел её! Так хотел, что иногда не мог уснуть, зная, что она лежит рядом на соседнем диване.

Эта игра затянулась. Дашка ждала от меня конкретного большого шага в её постель, а я должен был убедиться, что она тянется ко мне не из нужды, а потому что я действительно ей нравлюсь.

Среди хаоса, смерти и бесконечной лжи, мне было нужно хоть что-то настоящее. Пусть бы это был секс с Дашей, но он был бы искренним.