— Не говори глупостей, Серёжа! Я же с тобой?

Видимо, из меня вышел не лучший учитель, раз я не смог научить Дашу тому, как нужно меня любить.

Мне необходимо было выбрать что-то одно — уставные отношения или неуставные. Только вот я был уверен, что Даша выберет войну, а не меня. Я боялся этого, потому что видеть её с кем-то другим я бы не смог. А я бросить войну не мог и подавно.

Этот вопрос повис надо мной, мучил меня. Как я скажу Даше, что мы больше не должны быть вместе? Я же ей в любви признался? Не соврал об этом, но уже пожалел. Девочка восприняла мои чувства, как слабость, но, в свою очередь, сама ко мне не стала ласковее.

Я был как наркоман, который решил завязать, но всё продолжал покупать дозу у барыги. Девочка стала единственным родным мне человеком. Я решил, что с Олэськой мы больше не свидимся, даже смирился с этим. Женька Федорченко и Малой были тоже мне дороги, но не так близки, как Димон. А с другими людьми я больше не сближался. Даже разговоров по душам избегал.

Вскоре не стало и Федорченко.

Жители одного из посёлков сообщили, что видели у леса иностранную военную технику. Мы прочесали местность и сам посёлок, но ни хера не обнаружили. Из одного дома вышла древняя бабка, чтобы поприветствовать нас — дело обычное. Люди всякие встречались, но порой гражданские готовы были отдать последний кусок хлеба защитникам родины.