Мне потребовалось много времени, чтобы понять — все это время не я добивалась Дария, а он меня. И все мои требования доказательств его чувств были глупыми капризами недолюбленного ребенка. Не знаю, чем я его заслужила. Не знаю, как он меня вытерпел, но… он не пожалеет. Я справлюсь не только ради себя, но и ради него. Не потому что Дарий когда-нибудь попросит вернуть долг или что-то вроде того, а потому что сама этого хочу. Хочу не только брать, но и отдавать. Внимание, заботу, поддержку. Хочу стать той, кем гордилась бы сама и кем точно будут гордиться близкие.

Дарий пересекает комнату, держа дымящуюся чашку, а свободную руку протягивает мне. Мой галантный старикан. И как ему отказать? Дарий помогает мне встать и ведет к дивану. Тихо цокаю языком, уже точно зная, чего он хочет. Сажусь, подкладывая между подлокотником и спиной подушку, и принимаю горячую чашку. Дарий ложится, обнимая меня за талию, опускает голову на живот и закрывает глаза. Умостился, котяра. Не могу сдержать улыбки и зарываюсь пальцами в густые темные волосы. Расслабление окутывает тело и дарит покой душе. Мне хорошо и спокойно. Легко и приятно в этих откровенных объятиях, в этой нежности и уютном молчании. Я все еще не могу удерживать такое состояние надолго, но промежутки времени увеличиваются, а значит, прогресс на лицо.

Делаю пару обжигающих глотков травяного напитка, и вдруг слышу тихий скрип двери. Внутренний редактор выглядывает из каморки и смущенно кривится.

«Спроси у него, и я уйду», — шепчет он. — «По-другому никак».

— Дар, — зову я и прикусываю нижнюю губу.

— М-м-м?

— А когда ты уже признаешься мне в любви?

— Когда ты с антидепрессантов слезешь, — усмехается он.

— У меня горячий чай в руках, а у тебя десять секунд на подумать, — строго говорю я.

Дарий осторожно поднимается и садится напротив, забирает чашку и опускает ее на пол, точно бомбу. 

— Признание тебе подавай, да? — насмешливо спрашивает он.

— Хочу это услышать.

— На каком языке?

— Книжно-романтический подойдет.

Дарий прикрывает глаза, приподнимая уголок губ, и произносит хриплым глубоким голосом:

— Катя, моя любовь к тебе такая же бесконечная, как наша…

— Фу-фу-фу, — хихикаю я. — Давай лучше по-человечески.

Он качает головой и делает глубокий вдох, смотрит так, что никакие слова уже не нужны. В зеленом лесу светит теплое солнце, пышные деревья покачиваются от ласкового дуновения ветра, а вокруг чудесных растений и трав порхают бабочки.

— Я люблю тебя.

Слова, которыми я грезила столько времени, зависают между нами. Пытаюсь принять их и осознать. Стараюсь разрешить их себе и впитать каждый звук.