Шеферд яростно тряс головой и молил не совершать глупостей. А мой брат больше не смеялся. Его красивое лицо было перекошено от гнева. Сейчас он так походил на свирепого зверя, готового зубами вцепить в глотку противника, что я вновь не сдержала рыданий, глядя на то во что Нортон превратил единственного живого родного мне человека!

Ненавижу Нортона!

– Стреляй!

Ненавижу себя!

– Стреляй, Тея!!!

Чаша весов склоняется лишь в одну сторону.

На кону не просто чья-то жизнь – на кону будущее целой страны! Или даже нескольких стран! Если работы отца попадут в руки Нортона… то сколько человеческих судеб оборвётся от его рук?!

Я не могу этого допустить. И не важно, что будет со мной.

– СТРЕЛЯЙ!

Выстрел.

Я видела, как летит пуля. Как и в тот раз, когда она летела в меня. Как в замедленной съёмке, оставляя за собой хвост воздушной ряби. Я видела каким ужасом наполнилось лицо Шеферда, как его глаза с силой зажмурились и раздался крик боли, когда пуля ударила ему в плечо. Мужчина рухнул на пол и перевалился на бок, притянув колени к груди и застонал.

Я могла его убить. Я осознаю это. И я почти это сделала.

Теперь и я чудовище.

И я больше не рыдаю.

Что это? Шок? Стресс?.. Где эмоции? Где страх и сожаление?

Почему внутри меня так пусто?

Всё, куда могу смотреть, это в застывшее в недоумении лицо Кристофера. Оно так сильно вытянулось и напряглось, словно у него в горле застрял резиновый мячик, и он безуспешно пытается его проглотить.

Он не верит, что я это сделала.

Я не верю, что я это сделала.

– Тея… – и вот его голос зазвучал по-другому. Он сделал шаг, успокаивающе выставив ладони вперёд.