Я замираю на вдохе и смаргиваю слезы. Живьем голос Льва Покровского кажется другим. Более хриплый, а все равно приятный. А произношение хромает. Будто он вспоминает, как слова произносятся, и растягивает их, пробуя.

Отворачиваюсь к окну, чтобы не разреветься. Только слезы не контролируемы, прорывают дамбу.

- А с дедом и матерью почему не поехал?

- Я знаю, когда меня не хотят видеть, - мрачно отвечает Лев Николаевич.

- Поясни, - требует Демьян. Распаляется.

- Поверь мне, когда кривятся и разговаривают как с…нулем, люди, которые якобы твои близкие, то веры нет ни бумагам, ни словам… - Лев стукает кружкой по столу.

- Ясно.

Раздается стук упавшего стула. Поворачиваюсь и вижу - Демьян вылетает из кухни. Он хотел большего, а лучше всего и сразу.

Лев Покровский сощуривается и вздыхает. Он явно не готов к таким разговорам...

Деме они нужны, но речь не о нем.

- Он очень Вас ждал, и верил… - говорю и себя не слышу. Кровь шумит в висках, будто горный поток.

Я не упрекаю и не обвиняю Льва. Он просто должен знать. Демьян не сдался. Какие бы мотивы не были у других, Демьян верил.

- А я перестал верить. Верой сыт не будешь, - отрезает, словно отмахивается от моих слов.

Сталкиваемся взглядами. Лев Николаевич справляется с растерянностью и ожесточается. Выдерживаю, пока снова не начинаю плакать.

- Я пойду, если что-то понадобится – в комнате телефон, номера забиты. Инструкция в кор…

- Я разберусь, - Лев меня взглядом наизнанку выворачивает, не скрывая желания остаться в одиночестве.

- До свидания.

Иду в прихожую и прижимаюсь к спине Демы, который молчаливо беснуется, подпирая головой стену.

- Завтра придете?- доносится из кухни и Лев появляется в прихожке.

Да! Да! Да!