— В конце концов, все умоляют.

Рот Римо стал еще шире.

— А ты?

Я скорее умру, чем стану молить кого-то о пощаде.

— Не сравнивай меня с собой. Мы совсем не похожи.

Римо рассмеялся.

— Ох, но мы похожи. Этот блеск в твоих глазах я ощущаю каждый раз, когда подношу нож к чьей-то коже. Это, блядь, самое лучшее. Ты действительно считаешь себя лучше только потому, что прячешь своего монстра за чертовым костюмом-тройкой?

— Римо, ты еще встретишься с моим монстром, не переживай. В отличие от тебя, я не насилую девушку, ради получения власти.

Я вонзил нож ещё глубже в его подмышку, а затем жестом пригласил Данило подойти с зажигалкой.

Спустя несколько часов я вымыл руки.

Сэмюэль покачал головой и пробормотал:

— Когда этот ублюдок начнет просить милостыню? Нахуй это.

Я взглянул на Римо, который лежал без сознания на залитом кровью полу. Он снова потерял сознание, но не издал ни звука, только время от времени вздыхал или скрипел зубами.

Сэмюэль вышел в коридор, я последовал за ним и запер камеру.

Пьетро и Данило ждали в коридоре, оба потные и растрепанные, как и мы с Сэмюэлем. Рубашка прилипла к коже, а под ногтями запеклась кровь.

— Он сильный ублюдок, — сказал Пьетро, вытащив из кармана сигарету и закурил.

— Возможно, боль его и не беспокоит, но он покажет свою реакцию, когда я заставлю его смотреть, как отрезаю ему член сантиметр за сантиметром, — прорычал Данило.

Для этого было уже поздно.

— Я переночую здесь. Не уйду, пока Римо не умрет.

Пьетро, Данило и Сэмюэль согласно кивнули.